Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
«Что я делаю? – с внутренним стоном подумал Борис. – Спас командира, а спас ли? А если бы его убили этой гранатой, стало бы всем лучше, что-то это изменилось бы? А уничтоженные документы, которым цены нет? Так я спасал командира или документы? Вот черт! Из-за одного неумного человека столько бед».
Коган увидел, как к старшему лейтенанту подбежали сержант и еще один солдат. Они что-то стали ему горячо объяснять и кивать в сторону Когана и их товарища, которого тот держал, угрожая взорвать и его, и себя гранатой.
– Эй, друг, не спеши, не делай глупостей. Дай подойти на три метра. Клянусь всеми святыми и своими детьми, что не нападу на тебя.
– Посмотри, – кивнул Коган. – Только учти, что у меня палец не железный и не смогу вечно держать предохранительную скобу.
Солдаты подошли и остановились, разглядывая Когана. Наконец, старший сержант заговорил:
– Слышь, вспомни, полтора месяца назад. Ночь и дождь. У села Подтопное. Окоп боевого охранения, и я дал тебе свою «козью ножку», потому что ты немецкие сигареты уронил в грязь. Ну, что ты тогда сказал, друг? Всех бы их так, да? Так сказал? А потом затянулся моим табачком и добавил, что свой табачок всегда слаще, как и свой хлеб, и молоко от своей коровы всегда вкуснее.
– А я ответил, что мармелад вреден для здоровья, а хлеб с молоком полезен, – добавил Коган.
Он вспомнил этого солдата. Да и второго тоже. Это они переправляли его через линию фронта в самом начале операции. Вся группа перебиралась под Харьков разными путями и способами.
– Ну, все, свои же! – заулыбался солдат и сделал шаг вперед, но Коган окликнул его:
– Стой на месте, сержант!
– Так узнали ж друг друга, все же выяснилось? – удивился разведчик и беспомощно переглянулся со своим товарищем.
– Нет, не все, – зло бросил Коган. – Твой командир чуть дров не наломал, а может, еще и наломает! Я же русским языком ему говорил о том, кто я.
