Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
А еще он лежал на чем-то мягком и без сапог. Первая же мысль была о том, что он умер, но резкий запах нашатыря вернул его к действительности. Шелестов открыл глаза и увидел над головой потолок землянки из накатанных бревен, проложенных мхом. Над ним склонилась женщина с грубым лицом и тонкими поджатыми губами. Она повернула голову в сторону и сказала кому-то хрипловатым прокуренным голосом:
– Очухался. Пульс у него слабоват. Голодный он.
Женщина исчезла из поля зрения, и Максим попытался поднять голову и сесть.
– Лежи, лежи. Ишь, сколько в тебе огня! Ты среди своих, нет тут никаких красных, большевиков и коммунистов. А кто был, тех на соснах повесили.
– Вы кто? – Шелестов смог изобразить недоверие и настороженность и приподнялся на лежанке на локтях, осматривая землянку.
У входа за грубым столиком сидел какой-то человек и быстро писал в блокноте карандашом. Женщина складывала в брезентовую сумку лекарства и бинты.
– Украинская повстанческая армия, – спокойно ответил мужчина. – Меня зовут Охрим Сидорчук, но чаще по псевдониму – Гук. Назовешь свое имя? Не бойся, ты ведь среди братьев.
– Артем Голик, – тихо ответил Шелестов и откинулся головой на сложенный в несколько раз старый ватник, служивший ему подушкой. – Я из Россошенцев, это под Полтавой. При мне были данные о немецких складах. Это артсклады и склады топлива.
– Я понял, что это за сведения, – ответил Сидорчук. – Почему же ты отправился в Харьков? А ваша ячейка? Твои руководители?
– Теперь я понял, что там сидит предатель, – покачал головой Шелестов, не открывая глаз. – Я понял это после того, как погибла наша группа. Мы просто изменили план, и у нас все получилось, но нас там ждали и всех в итоге перебили. Кто-то нас сдал с потрохами, Гук!
– Нацисты за все ответят, Артем, – пообещал Сидорчук, но Шелестов замотал головой, сжимая лицо руками:
– Не нацисты.
Через два дня, когда Шелестов набрался сил, отъелся и отоспался, на лесную базу к Сидорчуку прибыл важный господин.
