Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
Сосновский повел стволом и хладнокровно пристрелил водителя, и тот, картинно разбросав руки и ноги, растянулся на асфальте среди битого кирпича. Начали взрываться патроны, и несколько пуль с визгом отрекошетили от камней. Прячась за машиной, боевики открыли огонь по развалинам.
Наконец Палия вытащили и поволокли в развалины. Все, теперь можно заканчивать. Еще одна брошенная граната угодила под переднюю машину, и та буквально подскочила на месте от взрыва, а потом в ней взорвался бензобак. Огненные струи горящего бензина разлетелись в разные стороны и продолжили гореть на земле, рвались патроны, создавая иллюзию страшного огня, который вели неизвестные со всех сторон.
Горели машины, чад разносило по улице и развалинам, дикая стрельба давила на психику, как и валявшиеся трупы товарищей, убитых на их глазах.
Расстегнув ворот кителя, Сосновский стоял у стола, уперев в него кулаки, и слушал доклад выживших охранников. Одновременно он наблюдал, как человек, видимо врач, обследовал Палия, не подававшего признаков жизни. Важно было, чтобы этот человек выжил. И Михаил очень сильно надеялся, что не зацепил теоретика местного национализма.
– Кто вы такой? – резко спросил мужчина с глубокими залысинами. – Отчего такое странное совпадение и как вы оказались в нужное время и в нужном месте, что вам позволило спасти нашего товарища? Надеюсь, вы понимаете, что в случайности мы не верим. Только по наивности этих молодых людей, которые привели вас сюда, мы имеем удовольствие разговаривать с вами. На этом оно может и закончиться.
