Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
Им всем ничего больше не надо, чтобы они не говорили. Как бы не клялись.
Все равно солгут.
Влад хотя бы молчит."
"И целуется классно. Так, что тело окутывает приятное тепло, слабеют ноги, а внутри начинает рождаться потребность чего-то большего. Желание подчиняться. Принимать мужчину. Стать с ним единым целым.
И перестать, наконец, быть женщиной Саввы Белова. А стать свободной. Ничьей. Может это и не плохо. Пометить себя другим самцом. Стереть из себя принадлежность кому-то одному.
Потому что для того, кто меня сейчас целует, это скорее всего просто удовлетворение любопытства.
Но мне кажется, его невозможно удивить.
И я не буду стремится. Пусть он просто сделает мне хорошо.
Поцелуи становчтся все смелее, руки мужчины начинают путешествовать по моему телу, расстегнув куртку.
Поэтому когда чья-то рука сзади пережимает мне горло, я элементарно перестаю что-то соображать.
Еще мне в висок упирается нечто холодное. Очень холодное. Железное.
Я распахиваю глаза в надежде, что мне лишь показалось.
Но слышу возле своего уха злобный шепот.
– Тихо, сучка. Не вздумай орать. Иначе сверну тебе шею.
Шею сдавливают сильнее. Дышать становится труднее. Сознание никак не желает принимать такую реальность.
Влад стоит напротив, подняв руки в гору. До него пара метров. За ним замечаю пару крепких мужчин.
Это, что, шутка такая?
Не смешно.
Несмотря на то, что меня держат за шею, мне удается повернуть голову в бок. К нам бежит охрана Холодова. В воздухе раздаются неясные звуки.
Нет, не шутка.
Мужчин возле нас становится больше. Они в масках и камуфляже. У них – оружие.
Во что я влипла?
На сцене появляется еще один человек. Люди, окружившие нас, при виде него подбираются. Похоже, это главный.
– Грузите, – отдает он распоряжение.
И мне очень не нравится его голос. Вернее, даже не голос. А тон. Как будто для него, то, что происходит – привычное дело.
– Эту куда? – еще один вопрос.
А я даже не сразу соображаю, что речь обо мне.
На меня обращают внимание, сканируют ледяным взглядом, от которого мне хочется закричать во всю мощь своих легких.
– Тоже с ним.
Я наталкиваюсь на взгляд синих глаз. Отмечаю про себя, что он неплохо держится для всего этого треша.
Не вовремя, конечно, но оба подвисаем, глядя друг другу в глаза.
Шок.
