Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
По другому объяснить то, что вырывается у меня изо рта я не могу:
– Ну вот и потрахались... – слова слетают с губ вместе с облачком теплого воздуха.
Слышали их, разумеется, все.
Синие глаза напротив начинают полыхать.
– Лесь, заткнись, – Холодов решает, что лишь гневного взгляда для меня будет недостаточно.
Рука в перчатке хватает меня за подбородок, хватает цепко и сдавливает сильно. Нельзя же так. Синяки останутся. Хотя я, наверное, не об этом переживаю. Какая разница, если на трупе останутся синяки?!
– Не волнуйся, голуба.
Молчи, Олеся, ради всего святого, молчи. У тебя сын. У него скоро день рождения.
Но медвежья лапа на моей нежной коже вызывает неконтролируемый протест.
– Ага, щаз! Ты ж не олигарх.
Рука в перчатке отталкивает мое лицо.
– Шкура продажная – цедит тихо и раздраженно.
– Чего встали? – рычит он на своих людей, – Пакуйте.
Нам на головы цепляют мешки, причем Владу первому, подхватывают небрежно и закидывают в автомобиль.
Не знаю, кто кроме нас еще в салоне. Но Влад, я уверена, здесь. Даже в мешке я чувствую его запах, перемешанный с дорогим парфюмом. Точно, угарный газ. А я передышала и у меня глюки.
– Влад, – зову я осторожно, – Слушай, это какой-то квест? Кто-то из твоих приятелей развлекается?
И правда.
– Не надейся, – отзывается рядом со мной голос их главного, – Но если твой ебырь будет сговорчивым, то ни ты, ни он не пострадаете.
От расстройства хочется топнуть ногой и заплакать, захлебываясь рыданиями. Мне за что это все? Холодов же мне никто. Мы так и не переспали ни разу. А теперь, возможно, меня из-за него убьют.
Вся несправедливость мироздания заставляет меня продолжить разговор:
– Зачем ты вообще на набережную приехал? – высказываю претензии, пусть Холодов мне и не ответил, – Тебя, что, звали? Хотел прогуляться, Алку бы прихватил.
От мешка ужасно чешется нос. И я издаю позорное:
– Апчхииии, – да еще как-то совсем по-детски.
– Не паникуй, – слышу голос Влада, приглушенный, тоже из-под мешка, – Все будет хорошо.
Хорошо?
Надо перестать привлекать внимание.
