Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
– На все, – проговорила я тем же каркающим голосом и решила выяснить, – Что со мной?
– Пневмония, – огорошила меня врач. – Но самое страшное уже позади.
Она рассказала мне о схеме моего лечения. Удивленно задрала бровь на мое робкое ""когда можно домой"".
– Вы чересчур торопитесь. Пока рано. Отдыхайте.
Я и правда чувствовала себя вымотанной. И как только врач вышла из палаты, уснула. Даже не узнав, куда делась Полина. И где Матвей."
"Следующие пару дней я много спала, пила таблетки, мне делали уколы и капельницы.
После обеда в дверь палаты постучали. Мне это показалось странным, так как в это время меня не беспокоили.
После приглашения в палату зашел тот мужчина, которого я видела в охотничьем домике, Тимур, кажется. Он, как и в нашу прошлую встречу, занял значительную часть пространства.
Я уже почти задремала, поэтому даже не стала удивляться тому, что он находиться здесь.
Я ожидала, что он заговорит, но он стоял, молчал и разглядывал меня с нескрываемым интересом. Загадочные мужчины вызывали у меня с недавнего времени приступы раздражения, поэтому я спросила, не стараясь прятать недовольство в голосе:
– Вам что-то нужно?
Выражение лица визитера приобрело оттенок – не обращайте внимания на раздраженных женщин – может быть, у них неудобные трусы.
– Я начальник службы безопасности Холодова – Саркисян Тимур Аркадьевич, – представился мужчина.
Знакомая фамилия заставила меня поморщиться. Тимур Аркадьевич, уловив такую мою реакцию, стал выглядеть еще более заинтересованным. В руках он держал полиэтиленовый пакет черного цвета, который, подойдя к моей койке, протянул мне.
– Что это? – спросила, разглядывая пакет.
