В старом джентльменском особняке на Старой Барановке, в солнечную середину осени — пятьдесятилетием, он зазвенел как колокол. Вино стекалось по горлышку, оставляя за собой сладко-терпкий аромат. Я пристально оглядывала уютное кабинетчик с его редкими книгами и чистым портретом знаменитого писаки. Внезапно дверь распахнулась, и в свет забрезжил неожиданный силуэт — тонкие черты лица под легкой шляпой, руки зеленых перчаток скрывающиеся за спиной....
Две ручки, две ножки, голова, платьице. Наверное, впервые я осознала, что вот он — маленький, похожий на меня человечек в моих руках. Мое подобие. Я удивленно и как то завороженно уставилась на ее длинные волосы, как ко мне подскочила какая-то девочка и вырвала куклу из рук. «Моя!» — закричала она и сильно толкнула меня в грудь. Я упала и больно ударилась о пол. С такой непонятной злобой я сталкивалась впервые и не понимала, зачем было толкать. Попросила бы меня, я бы отдала куклу. Мне не жалко. Я размазывала слезы по лицу, а дети во главе с той девочкой окружили меня и обзывали «Плаксой, ревой, нюней».
Мы все были одинокими бездомными котятами, взъерошенными, царапающимися и кусающимися. Мы просто хотели ласки и любви, и эти, так называемые, драки за место под солнцем были еще одним способом привлечь к себе внимание, пусть таким корявым и неумелым…
Я была тихим спокойным ребенком, не конфликтным и молчаливым.
* * *В детдоме нас не обижали. Все воспитатели и учителя любили детей, иногда даже нам перепадало ласковое прикосновение и теплая улыбка. Но этих крох были так до обидного мало маленьким детям. И мы додумывали для себя свою персональную, личную «любовь»."
"В приюте, я выдумала родителей. Я их действительно искренне и беззаветно любила, они были для меня самыми лучшими. Не одна я была такая, в детдоме у всех были родители, у кого настоящие, у кого придуманные, как у меня.
