В старом джентльменском особняке на Старой Барановке, в солнечную середину осени — пятьдесятилетием, он зазвенел как колокол. Вино стекалось по горлышку, оставляя за собой сладко-терпкий аромат. Я пристально оглядывала уютное кабинетчик с его редкими книгами и чистым портретом знаменитого писаки. Внезапно дверь распахнулась, и в свет забрезжил неожиданный силуэт — тонкие черты лица под легкой шляпой, руки зеленых перчаток скрывающиеся за спиной....
Даже Аманда смеясь, прошептала на ухо.
— Браво, ты, наконец, научилась пользоваться своей силой… Даже мне захотелось сесть рядом и затянуть какую-то жуткую заунывную песню, по-дружески обнявшись.
Мне вручили кубок (чисто символический, хоть и из золота). Аманда где-то раздобыла статуэтку богини, толи Ники, толи Афины и сделала ее наградным призом, а то, по ее словам, совсем без награды как то неинтересно.
Переместившись, домой я выделила для кубка полку в гостиной и торжественно поставила ее в центре. Потом, представив, сколько их может здесь быть за десять тысяч лет мне стало грустно.
* * *"
"В следующую нашу встречу Аманда заявила, что нужно менять наши занятия.
Олимпиады, конкурсы, соревнования, конечно хорошо, но уже надоело.
— Может, будем танцевать? Или пойдем в театр? Или завалимся в казино? А может, полетаем?.. — предложения были самые разнообразные, но Аманда на все отрицательно махала головой.
— Нужно расширять нашу компанию, — вдруг решительно сказала она, — хватит сидеть впятером. Пора знакомиться с остальными.
— Мне и так хорошо, — заявила я, — мы все знаем друг друга, привыкли друг к другу. От нашей дружбы в мире только лучше стало. Посмотрите, какой произошел за это время всплеск творчества, рассвет искусства, живописи, взрыв чувств, переживаний, эмоций. Вы слышали, какой бестселлер написал Антонио Роже? Чудо, а не роман! Второй Достоевский.
— Посланник рьяно настаивал на общении всех двенадцати Хранителей. Он делал это не просто так. Значит, так нужно. А то мы как то однобоко развиваем цивилизацию…
Я тяжело вздохнула. Не то чтобы я тяжело сходилась с людьми, совсем наоборот.
