В старом джентльменском особняке на Старой Барановке, в солнечную середину осени — пятьдесятилетием, он зазвенел как колокол. Вино стекалось по горлышку, оставляя за собой сладко-терпкий аромат. Я пристально оглядывала уютное кабинетчик с его редкими книгами и чистым портретом знаменитого писаки. Внезапно дверь распахнулась, и в свет забрезжил неожиданный силуэт — тонкие черты лица под легкой шляпой, руки зеленых перчаток скрывающиеся за спиной....
— Кто вам позволил устраивать здесь балаган? Я не давал разрешения на какие-либо изменения своего дома — дрожащий от гнева голос.
— Но мы решили повеселиться… — надула губки Аманда, — и тебе не помешает встряхнуться, а то сидишь тут один-одинешенек.
— Это мое личное дело, как и где мне сидеть… — Грант резко провел рукой по окружности, как будто стирая кистью с серой краской наши яркие узоры. Пропали люстры и подсвечники, исчезли цветы, последние растворились танцующие и музыканты.
— Ну и ладно! — заявила расстроенно Аманда, — мы хотели как лучше, хотели тебя порадовать… А ты все испортил… — надула губы она.
— Я прошу прощения, если не соответствую вашим ожиданиям… — язвительно заявил Грант, — а теперь прошу покинуть мой замок… Извините, у меня дела.
Я почувствовала, как екнуло сердце. «Точно, заметил» — подумала я.
— Я вас не приглашал в гости, — злобно начал Грант, — но вы пришли и попытались у меня в доме навести свои порядки… Я еще стерпел этот несуразный бал, но это.
— Мы больше ничего не делали, — воскликнула Аманда.
— Делали, — прошипел разъяренный мужчина, — кто то из вас разрушил мой полигон за замком.
Черт-черт.
Все Хранители удивленно переглядывались. Я грустно вздохнула и призналась.
— Я это сделала.
Грант внимательно посмотрел и сощурился.
— Все свободны… Выметайтесь… Кроме Любви… Она задержится…
Саймон по-хозяйски приобнял меня за талию.
— Что ты от нее хочешь? Мы уйдем все вместе, как и пришли… Если Любовь что-то сделала, мы все исправим. Я с благодарностью улыбнулась своему защитнику.
