Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
А нетерпеливо топчется оттого, что волнуется – сладится ли сделка. Хороший знак.
Решил Шельма тоже подождать. Сверху, конечно, разговора не услышишь, а услышишь – не поймешь, однако по выражению лиц, по движениям рук можно будет догадаться, нашлись деньги или нет. Десять тысяч дукатов, которые по-фряжски именуются «дженовино», это два с лишним пуда чистого золота. Еле поднимешь, но все-таки унести можно. Однако золотом заплатят вряд ли. Если же серебром, получится несколько возов. Целый корабль нанимать придется.
Очень Яшка из-за этого вдруг забеспокоился. Хорошо бедному, у него заботы пустяковые. Если же у человека огромное богатство, которого можно лишиться, потеряешь сон и покой.
Купец дернулся, замахал кому-то рукой: сюда, сюда! Ага, посланец возвращается.
Шельма поглядел на улицу – от ужаса стукнулся лбом о пристенок.
Из-за поворота, быстро перебирая длинными ногами, неслась высокая, узкая, стремительная фигура, вся красного цвета. Полусползший капюшон болтался на затылке, будто петушиный гребень, сверкала голая макушка.
Матерь-заступница, Габриэль!
Как?! Откуда?!
Потемнело в глазах. Яшка чуть не сомлел. Но подстегнул великий страх, сорвал с места.
Выскочил из комнатки, заметался, кинулся к выходу, оттуда на мраморную лестницу. Она была безлюдна, но снизу уже слышались шаги: кто-то там топал тяжелыми ножищами, кто-то семенил следом.
Спрятался Шельма за голую каменную женку, прижался к ее широким бедрам, сам сколь мог сузился.
И вспомнилось то, на что по дурости сразу не насторожился.
Лонго этот почему-то совсем не удивился, что к нему в Кафу ни с того ни с сего явился приказчик любекского торгового дома. Где Любек и где Кафа? А еще спросил: «Что на сей раз угодно его милости?» На сей раз! А Шельма, взбудораженный близким богатством, и не скумекал. Значит, недавно уже был здесь кто-то от Боха!
– …Нет, он ничего не заподозрил, – запыхаясь, говорил по-немецки иуда Синьёр.
Прошли совсем близко, Яшку от быстрой Габриэлевой походки аж ветром обдало.
Не заметили.
Едва шаги удалились за поворот, Шельма благодарно чмокнул каменную тетку в гладкий зад, мышкой шмыгнул вниз по лестнице.
Кошкой через двор.
Ласточкой по улице.
Бежал, лязгал зубами.
И очень просто! Башковитый купчина Бох легко угадал, в какую сторону побежит вор и к кому может обратиться.
