Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
– Черт их, что ли, унес…
– Не тревожься, Глеб Ильич, целы бомбасты. – Шельма весело подмигнул. – Пока вы ночью спали, я походил по степи, сыскал мою повозку, на которой пушки из Крыма вез. Лошаденки целы, на сочной траве только растолстели. Пушки теперь в моей телеге. Она крепче вашей, да и кони мои сильней.
Повозку он с ночи в овраге поставил, неподалеку.
Все туда побежали, тарусский князь – первый.
Опять было много крику, но теперь радостного.
Один Сыч глядел странно.
– Скажи, купец, а как ты пушки перетащил?
– Часовые вон помогли, – кивнул Яшка на боярских слуг.
Мордатые холопы молчали, но боярин Карп Фокич был посмекалистей."
"– Это да… Они у меня игрецы, – сказал он дрожащим голосом. – За то их и держу, за веселый нрав…
Тут и слуги тоже закивали.
– Ловко сшутили? – засмеялся Шельма.
И все тоже засмеялись, князь пуще других.
– Ну, коли так, варим кашу, да в путь! – объявил он. – Дорога дальняя, груз тяжелый!
В середине дня, улучив минуту, когда Яшка был один, подъехал Солотчин.
Спросил шепотом, коротко:
– Пошто?
– Что я тебе, дурак-тарусец? – ответил Яшка. – Расплатились бы со мною в Рязани, как же. За повозку с конями тебе, однако, спасибо. Пригодится. И моли бога, боярин, чтоб я князю Глеб-Ильичу про твое окаянство не рассказал. Вот ты у меня где. – Показал крепко сжатый кулак.
Карп Фокич плаксиво сморщился:
– Хорошо-хорошо, Яшенька. Не выдавай меня, старика. Я тебе подарок сделаю. Хошь, коня своего буланого отдам? Он венгерских кровей, десять рублей мне стоил.
Ум, он все препоны одолеет, все засады обойдет, думал Шельма, гордясь собой.
Однако ехал – все время оглядывался: не появится ли позади некая фигура кровавого цвета? И на всякий случай все время держался в середке, среди людей.
* * *На Коломну, где Дмитрий Московский собирал рать, князь Глеб идти поостерегся – можно было опоздать и потом на медленном ходу войско уже не догнать. Надежней было двинуться к броду перед впадением Оки в реку Лопасну – его русское множество никак не минует, и на переправу со всеми обозами понадобится дня два.
Добрались до Тарусы на второй день вечером.
