Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
Так что подобраться к стенам незаметно все равно не удалось бы.
Город был весь алый, будто подземное царство Эрлэга, где всегда горят озера, наполненные кровью плохих людей.
– Перестань, как не стыдно! – укорил Манул свою лошадь, которая враждебно оскалилась на Дуву и клацнула зубами: не подходи. Вообще-то они были друзья, но Звездуха не забыла, что Манул собирался оставить ее с хромым.
– Успокойся. Мы поедем вместе, – шепнул он кобыле. Дуве велел: – Ждите здесь. Эскорт тоже останется. Если мы с Калга-сэчэном через два часа не вернемся, скачите к царевичу.
– Мы вернемся, – сказал Калга-сэчэн, и Манулу стало совсем спокойно. Шаманы умеют видеть будущее.
Город уже не казался десятнику царством Эрлэга. Просто деревянная крепость, вокруг которой горят большие костры.
* * *У ворот шаман громко крикнул, приложив ко рту ладони:
– От военачальника Гэрэл-нойона посол к хану Ингварю!
Надо же – знает имя здешнего князя, удивился Манул. Он внимательно рассматривал ров и подъемный мост.
На башне густо стояли воины, держали луки наготове. Лязгнули цепи, мост медленно опустился. Ворота приоткрылись ненамного – только протиснуться всаднику.
– Въезжайте по одному! – приказал зычный голос по-тюркски, с резким акцентом.
Вблизи город оказался совсем чудным, ни на что виденное прежде не похожим. Лазутчики рассказывали, что неподалеку отсюда степь кончается и начинаются сплошные леса, – лишь этим могло объясняться подобное расточительство: не только дома, но даже заборы на улице были из прекрасного дерева.
Проезжая часть вся была устлана гладкими дубовыми плашками, так что гулко постукивали копыта.
Но на странные горбатые дома и на диковинную мостовую Манул смотрел мало. Его интересовали люди, благо повсюду горели факела.
Русы стояли по обе стороны, пялились на чужих. Впереди, в две шеренги, – воины. Их десятник оглядел с особенным вниманием.
Высокие, сильные, в железных кольчугах и шлемах.
За спинами русских нукеров толпились горожане, к которым Манул тоже присмотрелся. Мужчины были с широкими бородами, у женщин головы обвязаны разноцветными тряпками. Лица у одних злые, у других испуганные.
Прикинул, сколько воинов, сколько жителей.
Улица вывела на небольшое поле.
