Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
Называется «площадь», в городах всегда такие есть: в маленьких одна, в больших несколько."
"Посередине стояла еще одна крепостца: высокий тын, из-за него торчат острые крыши. Здесь наверняка ставка русского князя.
У ворот посланца и толмача заставили спешиться.
– Я скоро вернусь, – шепнул Манул лошади. – Не волнуйся.
Прошли тесным двором в большой дом, верней сразу три дома, поставленных друг на друга, и в каждом ярусе свои оконца. Ничего, в хорезмских, персидских, булгарских городах Манул видывал дворцы и повыше.
По узкой лестнице поднялись в деревянную юрту – большую, квадратную. Там горели свечи, много. Прежде чем сосредочиться на людях, Манул быстро огляделся – потом будет не до этого.
Парадная юрта у князя русов была небогатая, не то что во дворце хорезмского бека, где Манул когда-то добыл свою чудо-саблю. Стены простые, без украшений.
На беглый осмотр помещения ушло всего несколько мгновений, после чего десятник остановил взгляд на русах.
Трое пожилых сидели у стола. Еще трое – мальчик-подросток и две женщины, юная и старая, – стояли позади.
Главным, конечно, был тот, что сидел посередине.
Видеть на переговорах рядом с нойонами женщин было необычно, поэтому Манул посмотрел и на них.
