Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Рассчитывая на синергию стихий, он обрушил на пылающий огонь воздушный вихрь, который должен был раздуть адское пекло еще сильнее, поднимая температуру и силу. Правильный подход, который мне, можно сказать, почти не встречался в этом мире.
Но я знал, как можно дополнить его еще сильнее, прибавив к этим двум печатям силу тьмы. Однако враг, похоже, надеялся, что двух его ударов хватит, чтобы со мной расправиться. К его чести он израсходовал не так много резерва, хотя сила впечатляла. Не будь у меня защиты от стихий, и мне действительно пришлось бы очень туго.
— Достаточно, — перейдя на немецкий и усилив свой голос, объявил я.
Щелчком пальцев погасив обе печати, я стряхнул с плеча несуществующую пыль и, убрав руки за спину, сделал шаг вперед. Глаза немца расширились, он явно не ожидал, что я справлюсь с таким натиском. Очевидно, у него не было магического взора.
Размениваться на слова он не стал, сразу же взмахнул руками. От его движений в воздухе возникал реактивный след, быстро разрастающийся в светлое облако дыма.
Мне было интересно, что германский волшебник собирается спрятать за заклинанием пелены. За себя я и раньше не переживал, а уж взяв седьмой узел, считать окружающих опасными было несколько странно. Не с моими познаниями.
На то, чтобы закончить, у него ушло не больше пары секунд. Что говорило об опыте, значит, передо мной далеко не юнец, только что выучивший пару печатей. И это делало нашу встречу гораздо интереснее.
Я видел, как немец медленно покинул затуманенную область. Он не собирался с ее помощью защищаться и вместо этого ударил молнией. Так как я стоял почти в середине облака, наполненного водой, упавший с неба разряд должен был меня испепелить.
И эта печать была запитана до предела. На одной только голой силе этот германец мог бы поспорить с лучшими представителями российского чародейства. Однако молния — это ведь тоже стихия.
Грохот, раскатившийся по небу через несколько секунд, ударил по ушам.
"Яростный разряд молнии крутился вокруг моей ладони, на которой я удерживал чужое заклинание. С треском вспышка энергии носилась с бешеной скоростью, практически сливаясь в сферу.
— Надеюсь, теперь, когда ты размялся, то готов к настоящему бою, — проговорил я, опуская руку.
