Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Из-под колес ПВО брызнула парящая жидкость, окатывая установку. И пока отстрелявшиеся бойцы убирали технику под защиту леса, а на их место аккуратно выползала новая, первая начала оплывать, проедаемая насквозь выплеснутой кислотой.
Все выстрелить не успели. Наложив печати на машины и не забыв про сопровождающие тягачи, я активировал магию. Уже достаточно поврежденный металл рассыпался ржой, оставив бойцов без защиты. А в следующий миг рванули остатки боекомплектов. Вспышки взрывов осветили подлесок, и я стал снижаться.
— Мобильные ПВО уничтожены, — произнес я, опускаясь к земле. — Можно влетать свободно.
Мои ноги коснулись земли, и я спокойно побрел в сторону ругающихся солдат. Они, конечно, старались делать это тихо, но усиленный на седьмом узле слух позволял различать слова даже с такого расстояния. Между нами было уже метров двести, когда меня, наконец, заметили.
Несколько одиночных выстрелов из пистолетов, а затем лишь хрипы умирающих. Они ведь могли и не тратить патроны, я бы их и не тронул.
Спокойно выйдя на очередную трассу, я прислонился спиной к дереву и стал ждать, когда к месту расправы над мобильными ПВО подъедет кто-то еще. В конце концов, я только что постучался в двери Германии и, пока восстанавливаю свой резерв, вполне могу немного передохнуть.
— Иван Владимирович, с вами хочет переговорить Анатолий Никодимович, — сообщила Снежана Александровна.
— Да, — отозвался я.
Последовал щелчок, и я услышал голос начальника Генерального штаба. Герасимов явно кого-то только что отчитывал, но тут же прервался, осознав, что нас соединили.
— Иван Владимирович! — все еще чуть повышенным тоном обратился ко мне он. — Вы там здорово погуляли. Я приказал ввести наши отряды быстрого реагирования, чтобы занять выгодные позиции. Через пять минут спецподразделение войск связи будет рядом, и вы сможете продвигаться дальше.
— А что с авиацией? — уточнил я. — Я сбил всего пятнадцать истребителей."
"— А ее здесь больше и не осталось, Иван Владимирович, — с явным удовольствием сообщил мне Анатолий Никодимович. — Вы выбили всю авиацию Германии, пока остальные подтянутся, мы уже сами сможем их размазать.
— Хорошие новости, — согласился я. — Ко мне кто-то подъезжает, договорим после.
Моя вылазка уже обошлась кайзеру в очень серьезный финансовый ущерб.
