Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Пара охранников, стоящих за оградой, отступила в сторону, и Сергей вдавил педаль газа, проезжая на территорию особняка.
Я сидел на заднем сидении, читая новостную сводку.
Временное правительство Германии, сформированное из некогда противников кайзера, теперь спешно прибирало власть к рукам. Правящий род после самоубийства монарха — а иначе журналисты и не называли нападение кайзера на главу рода фон Гаммерштейнов — терял позиции без боя, выходя из компаний, в которых имел доли. Рушились акции, выставлялась на продажу собственность.
Потеря Западной Польши на этом фоне даже не смотрелась как заслуживающая внимания новость. У меня вообще сложилось впечатление, что Германия вздохнула свободнее, избавившись от этого чемодана без ручки. А вот Российская Империя, наоборот, бурлила, вступая в борьбу за только намечающиеся к распределению промышленные объекты и сельскохозяйственные площади.
— Что-то я волнуюсь, — призналась сидящая рядом со мной Снежана Александровна.
— Не беспокойся, все пройдет хорошо, — заблокировав телефон, я убрал его в карман и взял свою невесту за руку.
От моих прикосновений она уже не вздрагивала. Да и в целом эффект после исцеления, подтолкнувший Макарову со мной целоваться, прошел, уступив место рассудительному поведению.
Что говорить, стоит вспомнить, как на меня практически вешались все представительницы противоположного пола, стоило мне их исцелить и омолодить, и подтверждение, насколько сильно эти печати влияют на эмоции женщин, можно считать правилом.
— Спасибо, — улыбнулась Снежана.
Я кивнул в ответ, и в этот момент автомобиль остановился. Слуга Макаровых подошел к моей двери, и с поклоном распахнул ее. Оказавшись на улице, я обошел машину и подал руку своей невесте.
Грациозно выбравшись наружу, она поправила волосы и, не став отказываться от моей руки, последовала к своему дому. Одни слуги выстроились почетным коридором, пока другие вытаскивали из «Коршуна» вещи дочери главы рода.
Я же рассматривал территорию и мог с уверенностью сказать, что Макаровы пока только карабкаются к вершине, но ни разу на ней еще не были. Впрочем, это достаточно легко исправить. В конце концов, те семьи, что становятся мне достаточно близкими, всегда оказываются в выигрыше, стоит хотя бы вспомнить Солнцевых.
Перед нами распахнули створки двойных дверей, и я повел свою невесту вглубь особняка.
