Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Дьяк воровато оглянулся, но в проходе никого не было видно. Он вернулся и, отогнав просителя от щели, сам заглянул в узилище.
Дуня испугалась, что сейчас деду злодей в глаз ткнёт, но обошлось. А Еремей, разглядев
лишь высокий рост псковича, отошедшего в сторону, и лежащее в углу тощее тело, негромко
спросил:
— Небось нашего князя хулил?
Лицо Пучинкина закаменело, а глаза яростно сверкнули. Видно было, многое он хотел
сказать о московском князе, но не в том положении.
— И чего неймётся вам? — ворчливо произнёс Еремей, отстраняясь от двери.
крестоносцами лучше?
— Не взять нас лыцарям! — вскипел псковский боярин, приникая к щели и вновь одаряя
гневным взглядом.
Но Еремей только недоверчиво покачал головой и сунул руку под полу шубы. Дуня только
растерянно глазами хлопала, пытаясь увидеть в вонючем бомже боярина, и уж чего она не
ожидала, что дед протянет сидельцу мешочек с монетками.
— На вот, — буркнул он, — купишь еды и горячего питья своему мальцу, а сговоришься, так
и жаровню вам поставят.
— Благодарствую.
Псковский боярин с достоинством принял мешочек и, надо полагать, склонил голову. Дуня
же всей своей женской душой ощутила, как трудно, горько и больно сейчас Пучинкову. Мало
того, что унизили и поставили на грань выживания, так теперь молить приходиться о помощи и
кланяться. За себя бы этот человек просить не стал, видно сразу — гордый, но за сына…
— Деда, а нельзя ли Ивана Харитоныча выпросить отсюда? Пусть он у нас поживёт, пока за
его отца выкуп собирают?
— Дунька, ты сама только по милости Бориса Лукича домой возвращаешься, а в заступницы
лезешь! — шикнул на неё Еремей.
Он развернулся и подтолкнул внучку к выходу.
— Идём, нечего тут!
Дуня понимала, что дед прав, но именно потому, что сама чуть не села рядом с теми
несчастными, очень хорошо понимала их.
— Деда, а у них не отнимут твой подарок? — спросила она, уже сидя в санях.
— Не должны.
— Но зачем им деньги, если они сидят взаперти?
— Как зачем? За еду платить, за тепло, за весточки.
— Разве их не кормят?
— Может, родственники и кормят, да по Пучинкову видно, что никто не приходит к нему с
сыном.
— Деда, а вдруг отца в чужом городе так же схватят и некому будет его покормить? —
обеспокоенно воскликнула Дуня и завертелась, словно желала спрыгнуть с саней и бежать
кормить.
— Не ёрзай! Видела же, что я помог псковичу*, — вздохнул Еремей.
