Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Взрослая баба не
сообразила, а ты всё ей разложила, да с примерами! И ведь правду сказала — был у латинян
отравленный император и отравленный Генрих Праведный тоже был. Я узнавал. Только про
отравленную книгу никто из сказительниц не вспомнил.
Дуня пожала плечами и хлебнула морса. Как же она была рада, что вспомнила страшные
байки сказительниц и использовала их, а не послезнания и свою фантазию.
— И всё же! Как же ты догадалась? — не отставал боярин.
— Чего ты прицепился к дитю? — вступился дед. — Внучка у меня разумница!
— Вот именно, дитя! Ведь сообразила и порушила все планы княгине.
обозлилась на Дуняшу, считая её во всем виноватой.
Прежде чем дед начал спорить, Дуня вздохнула и сказала, что, наслушавшись жутких
сказаний о старине, где князья убивают, травят, предают, давно придумала поучительный
пересказ для детей.
— Хм, — опешил дьяк, — ну так поведай, — предложил Борис Лукич.
И Дуня поведала сказку о мёртвой царевне и семи богатырях в лицах. В этой истории удачно
были показаны неприязнь между женщинами, близорукость короля и упорство в желании
извести неугодную родственницу, не вызывая на себя подозрения.
Дуня начала рассказывать не спеша, но видя искреннюю заинтересованность слушателей, воодушевилась и соскочив со скамьи, начала повествовать в лицах, меняя голос. Ей захотелось
воссоздать что-то вроде радио-спектакля, но поскольку музыкального сопровождения не было, то она компенсировала лицедейством... уж как умела. И вроде бы получалось!
Её слушали, открыв рты.
Когда Дуня изображала переодевшуюся в старуху княгиню и согнувшись, тянула
скрюченную руку с воображаемым яблоком, то это самое яблоко ей вложил в ладошку
лохматый Анисим — и он же горестно завыл, когда Дуня, уже изображая царевну, откусила
яблочко и схватившись за горло, замертво упала!
Да что говорить, все ринулись её спасать, коря себя, что не предупредили девицу-красавицу
об отравленном яблоке. Анисим упал на колени и рвал на себе волосы, Борис Лукич метался по
помещению, хватаясь за нож, а дед сидел ни жив, ни мертв.
Дуня выдержала положенную паузу и быстренько ожила, радуясь, что впечатленные её
талантами зрители не прибили её, когда она была в образе отравительницы.
— Дунька, ты!!! — воскликнул дед, когда она «ожила» и спросила, будут ли её слушать
дальше."
"Анисим принёс ещё кувшин с питиём для разнервничавшихся дьяков, а Дуне подстелил
соломки, если она вновь надумает падать.
