Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ей захотелось быть такой
же, но получится ли? Такое не изобразишь, сделав строгое лицо! Это что-то другое, наработанное годами… Дуня же до сих пор стесняется приказывать, хотя заметила, что
усложняет своим поведением жизнь зависимым от неё людям.
Застолье не получалось. Дед напряженно косил глаза в сторону женского стола, а отец
Варфоломей сидел мрачным вороном, демонстрируя своё негодование. Было видно, что внутри
него всё клокочет, но высказываться более он не смел. Только молодой боярин с лаской и
гордостью поглядывал на свою жену, подмигивал дочерям, подающим угощение Евпраксии
Елизаровне.
Боярыня благосклонно посматривала на девочек, но ела только из вежливости. Она слегка"
"пригубила кубок, отщипнула кусочек от пирога и немного подождав, когда сопровождающие её
женщины хоть немного насытятся, обратилась к хозяйке дома:
— Милослава, приводи дочерей поутру ко мне. У меня лучшие по всей Москве мастерицы
сидят, вышивают, а я слышала, что старшая у тебя искусница.
Дуня взволнованно посмотрела на маму. Её не пригласили, а только дочерей. Это обидно, но…
— Испрошу разрешения у боярина Еремея. Как он скажет, так и будет.
— И ладно, — одобрила Евпраксия Елизаровна. — Засиделась я, пойду… — боярыню
подхватили под руки, чтобы помочь встать. Она не была беспомощна, но её наряд, точнее, наряды весили прилично.
Еремей тоже подскочил, а вместе с ним остальные мужчины. Кошкина удостоила дьяка
Доронина насмешливым взглядом, а он огладил бороду, скрывая улыбку.
Боярыня, проходя мимо смотревшей на неё во все глаза Дуни, остановилась и погладила её
по щеке. Потом вздохнула и неспешно поплыла к выходу.
Тогда показалось, что вопрос с росписью закрыт.
Дуняша уже вовсю работала в горнице боярыни, под присмотром десятков женских глаз, самой боярыни и Маши с девушками из их дома, когда узнала, что её настенный рисунок по
настоянию отца Варфоломея продолжили обсуждать в церковной среде.
Оказалось, что неугомонный священник противопоставил Дуняшину роспись
расположенной в углу той же стены иконе и на собранном церковном совете громко вопрошал: кому молится боярышня? Животным, как язычница, или святому?
И конечно же, попы быстро договорились, что Дунина картина — это ересь и грех, и
повелели замазать.
Но выполненную ею роспись в тереме Кошкиной не тронули. Может потому, что побоялись
лезть в дом первого боярина, а может, не смогли придраться к изображению.
