Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Очень соскучилась и не могла себе объяснить столь сильную
привязанность.
— Деда-а, — пролепетала вдобавок и, видя его радость, сама обрадовалась и неожиданно для
себя засмеялась."
"— Ах, моя красавица! Умница и ладушка! Слышали? Знает, кто ей деда! А как заливается
смехом… Моя любимая кроха!
Потом были первые шажочки и выезд из Москвы. Другой терем*(раньше теремом называли
женский этаж, как правило, верхний), новые люди и свежий воздух. Только там Тоня поняла, насколько жарко и душно было в городском тереме.
только перебравшись в деревню, она наконец-то, вздохнула полной грудью.
В дом Тоню приносили только ночевать, а все остальное время её выгуливали в саду, и если
бы не комары со слепнями, то счастью малышки не было бы предела.
Вся эта благодать сменилась возвращением в город и знакомой духотой. Мало того, что
терем топили днём и ночью, так ещё в одной горнице вместе с крохой спала нянька, а она мало
того, что храпела, так ещё зад её по ночам барствовал и трещал без умолку.
Но что она могла поделать? Возмутиться? Сказать? Ведь уже сносно лепетала! Но никто не
вслушивался в её слова. Говорит — и ладно! Тоне казалось, что она могла прочитать стихи и в
ответ на это слушатель только мотнул бы головой, отгоняя наваждение, и улыбнулся бы, как ни
в чём не бывало.
Но, конечно, дело было не только в невнимании к выходящим за рамки потребностям
малышки. Тоня уже поняла, что в тереме каждая женщина занимает определённое положение, и
сдвинуть её непросто.
Еремеем Дорониным стоит только боярин Кошкин-Захарьин и сам великий князь, а
остальные… Тут всё сложно.
Большинство бояр да князья, безусловно, выше по положению и зовут дедушку Еремейкой, а
кое-кто и пальцем грозит, но к ногтю прижать не смеют, как любого другого думного дьяка.
Вон как достаётся ото всех дьяку хлебного приказа! Вечно он виноватым выходит перед всеми, а Доронину поди скажи гадость, если он ведает делами всех служивых людей.
Но это пока Тонины догадки. Из подслушанных разговоров она сообразила, что Московское
княжество разрастается, и роль думных дьяков растёт. Раньше они были кем-то вроде
секретарей-помощников у думных бояр, а теперь они главы приказов, и уже бочком сидят в
думе, да что-то присоветовать могут.
