Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
Но что, если она ошибается?
Дунина фантазия помогла придумать множество вариантов доставки ядов до княжеского тела, а зубной порошок — не самый сложный. У Петьки глаза на лоб лезли, когда она спрашивала его, не имеет ли князь привычки по утрам жевать шнурок от рубашки, не любит ли он прятать на ночь сладости, чтобы поутру первым делом… В общем, Евдокия обогатила мальчишку возможными способами отравления. А ей надо было раньше сообразить, что слуги всё знают про князя.
— Евдокия Вячеславна, чего всполошилась? — подошёл к ней Гришка.
— Нашего боярина-батюшку не видел?
— По городу пошёл прогуляться.
— Пешком?
— Сани за ним следуют.
— Ясно. Мы тоже прогуляемся.
— Сейчас скажу сани подготовить.
— Тут идти-то…
— Нет! Еремей Профыч будет недоволен, коли ты ножками… и боярыня осерчает.
— Тц - ц, — недовольно цокнула языком Евдокия и, махнув рукой, чтобы Гришаня поторопился, с важным видом начала прогуливаться по двору. У центрального входа случилось оживление, и боярышня прошла поближе, чтобы посмотреть, что там за шум.
Во двор въехали всадники и среди них была Еленка. По всей видимости возвращалась с конной прогулки, кои по слухам стали модны в иноземных странах. Она гордо восседала на коне, а Юрята Гусев вёл коня под уздцы. Сопровождали их княжьи люди, но самого Юрия Васильевича не было.
— И чего я не знаю? — удивлённо прошептала Евдокия, но ответить ей никто не спешил.
Все смотрели на Лыко-Оболенскую и обсуждали её наряд, её въезд на коне и те хлопоты, что терпит от неё князь.
— Сейчас, Евдокия Вячеславна, поедем.
Она одобрительно кивнула и ленивым взглядом оглядела двор. Все были заняты своими делами: Степанида командовала девками возле бани и гоняла их туда-сюда; Марфа вышла на крыльцо, вздохнула могучей грудью и, дождавшись какую-то жёнку, надавала ей по щекам, а потом велела идти за собой; подростки бегали к колодцу за водой и тащили её в конюшню, в постирочную, в баньку.
— Боярышня, всё готово, — отвлек её Гришаня и помог сесть в сани. Сам вскочил на коня и вместе со своими ребятушками приготовился сопровождать.
