Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
Еремей Профыч одобрительно кивнул и вопросительно уставился на внучку. Она растерянно хлопнула глазами, пытаясь вспомнить свои новости, а то увиденные толстые шкуры, которые хотел купить дед, отвлекли её на мысли о подошве для обуви вообще. Подумалось, что можно было бы попробовать спрессовать стружку вместе с каким-нибудь суперклеем, а шкуры пропитывать не только маслами, а всякими неожиданными веществами. Да хоть тем же яичным желтком! И тут старик, потом дед…
— Деда, тут такое дело… в общем, мне нужен княжий зубной порошок.
— Зубной порошок?
— Да.
— Именно княжий?
— Да.
— И где такой продают?
— Деда, не продают, а он лежит в княжьих покоях рядом с зубной метелочкой.
— О как! А я думал, это что-то вроде царской рыбы, царского кирпича, царского барана…
— Деда-а-а, я серьёзно. Дело жизни и смерти.
— Думаешь, князь порошок ест? — усмехнулся боярин.
— Достаточно того, что этот порошок какое-то время находится у него во рту, а если у князя кровоточат десны, то происходит прямая доставка яда в кровь.
— Погоди, не спеши, — посерьезнел Еремей Профыч. — Объясни толком.
Евдокия рассказала о докладе своего человека ( так она солидно обозначила Петьку ) и сделанных ею выводах.
— Значит, лекарь-иноземец?
— Я подозреваю всех! Конечно, иноземца в первую очередь, но у этих лекарей можно чем угодно отравиться, а я печёнкой чую, что умысел происходящего тоньше, коварнее.
— Это бабские догадки, — фыркнул Еремей.
— Ладно, давай опрометчиво обойдемся без моей чуйки! — вспылила Евдокия.
Боярин прищурился, но внучка не дала ему увести её мысль в сторону :
— Если мы считаем корнем зла зубной порошок, то у нас вырисовывается такой список подозреваемых: иноземец, Глафира, — Евдокия осеклась, вспомнив, какой видела её при отъезде со двора, но дед просил обойтись без фантазий, и она поторопилась продолжить: — дядька Дормидонт и Тихон.
— Тихона вычеркиваем, — чуть подумав, решил Еремей Профыч.
— Почему?
— Я с ним общался и убедился, что он всецело предан князю.
— Но именно это происходит, — всплеснула руками боярышня.
— Нет, — отрезал Еремей.
— Как скажешь. А что насчет ключника?
— Дормидонт занимает свою должность, пока князь жив. Не будет князя — не будет Дормидонта, — Еремей Профыч с удивлением посмотрел на Дуняшу, недоумевая,почему она этого сама не понимает.
— Деда, ты всё время забываешь, что из князя делают дурачка, а не убивают насовсем.
