Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
Пусть несут службу там, где смекалистости и инициативности не требуется.
Алексашка, искоса поглядывая на княжича, принялся усерднее копать, уже жалея, что вновь прицепился к Дуньке. Ему дома её всегда в пример ставили : мол, смотри,какая она расторопная и смышлёная. Все посмеиваются над ней, а она играючи важные дела свершает, которые не каждый взрослый осилит. Обидно было Александру такое от родичей слышать. Вот посмотрели бы они сейчас на её важные дела, то не болтали бы эту чушь.
Дуня же, услышав поддержку от княжича, упёрла руки в боки и укорила воёв:
— Ишь, княжич трудится, а им зазорно!
Первым наверх вкатил тачку с глиной Никита.
— Сюда давай! — скомандовала боярышня, показывая на таз.
Никита хмыкнул, но ловко разгрузился и, сбросив кафтан на стол, поспешил обратно. Дуня подошла к воину, срубившему первую жердь для навеса.
— Погоди-ка, вот тут немного расщепи, чтобы ветку поперек впихнуть и зажать.
— Зачем это?
— А на ветку, как на плечи накинем кафтан боярича. Вещь дорогая и надо уметь сохранить её.
— Ловко придумано, — хмыкнул воин, делая, как попросила боярышня и втыкая жердь в землю.
— Правда, ладно вышло? — спросила она, вешая кафтан Никиты на обломанную палку.
— Так на кусты можно было кинуть, — усмехнулся второй воин.
— Вот свой и кинь, — огрызнулась Евдокия. — Пусть в него клещи и другие жуки заползут, да кусают тебя потом. А вообще, я вам так скажу : даже в мелочах человек виден. У одних всё так-сяк, у других по уму и с выдумкой, у третьих просто, но основательно.
— Прошка, у тебя так-сяк! — засмеялся над товарищем воин, помогавший делать из жерди вешалку. А потом ему в руки прилетел брошенный княжичем кафтан.
— Сделай так же! — бросил Иван Иваныч и продолжил работу.
Дуня хмыкнула и повернулась к подбежавшей Любаше.
— Боярышня, я тут! — запыхавшись, объявила она. — Говори, чего делать.
— А вот, можешь начинать мять глину.
— А как?
— Люб, ну тесто же ты мнешь?
— А как же!
— Ну тогда чего спрашиваешь? Чем лучше разомнешь глину, тем качественнее будет наш кирпич.
Любаша неуверенно кивнула и начала глину мять руками. Дуня посмотрела на неё, подождала, наблюдая за сменой выражения лица Любаши, и пояснила:
— Вот первая задача, которую необходимо будет решить. Потребуется разминать очень много глины и руками этого не осилить. Сейчас возьми себе в помощь толкушку и попробуй по чуть-чуть добавлять воды. Только не переборщи!
Любаша вооружилась одной из лежащих рядом толкушек и вновь принялась за дело.
