Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
— Я здесь, Евдокия Вячеславна, — вежливо дал знать о себе Григорий Волчара.
— Григорий Порфирьевич, я думала, что ты вместе со всеми. Случилось чего?
— Отлучился, чтобы спросить у тебя про свинью, которую ты привезла для сестры.
— А, мини пиг? — удивилась она.
— Значит, правда, — обреченно вздохнул Волчара.
— Это будет розыскной поросёнок, — воодушевленно начала рассказывать Дуня.
— Боярышня, — укоризненно прервал он её, — неужто мой младший провинился перед тобой?
— Э-э, Семён? Нет, он…
— Так почто высмеять его решила? — вскипел боярин.
— Григорий Порфирьевич, это не хряк, а крошечная свинка, — Дуня попыталась изобразить объём свиньи руками, но тот аж зубами заскрипел. Рядом сразу же оказался Гришка.
— Пошёл вон! — рявкнул на него Волчара, но к Гришке подошли его ученики и нагло уставились на боярина. Тот прикрыл глаза, выдохнул и намного спокойнее произнес:
— Я не желаю худа Евдокии Вячеславне.
Дуня отошла на пару шагов от Волчары, успокаивающе кивнула маме, поднявшейся из-за стола в беседке и подала знак Гришане отойти в сторонку. Волчара повернулся в сторону беседки и приложил руку к сердцу, прося прощение у Милославы за вспыльчивость. Боярыня легким наклоном головы показала, что извинения приняты, но обратно рукодельничать не села. Осталась присматривать за ним и дочерью. Отец Семёна досадливо поморщился и вновь попытался воззвать к совести маленькой Дорониной :
— Опозоришь же молодых, — с горечью воскликнул он.
— Григорий Порфирьевич, а ты откуда узнал о маленьком свине?
— Так весь город уже знает! Только и разговоров, как Мария Вячеславна учит эту тварь розыску, чтобы вручить моему сыну… —Волчаре было тяжело говорить, но он закончил, — образованную свинью.
Дуня с укором посмотрела на боярина и сделала многозначительное лицо :
— Григорий Порфирьевич, я.
— Ты! — вспыхнул боярин. — Говори, да не заговаривайся!
— Знаешь, Григорий Порфирьевич, я думала, что ты первый оценишь важность моего подарка Семёну, — с обидой произнесла она.
— Дунечка, — взмолился Волчара, — князь выделил Сеньку из многих бояричей и бояр, возвысил и поручил возглавить московский приказ.
