Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Снова сбегаю.
Тата, уже пора научиться выражать свои мысли и задавать неудобные вопросы.
Ты взрослая! Твержу себе как мантру. Хотя меня так воспитывали, что взрослой я стала относительно недавно. Было сложно учиться самостоятельности, думаю, я до сих пор так до конца к этому и не пришла.
Покидаю временное убежище второпях.
На плече рюкзак с одеждой для выступления. В руке футляр со скрипкой. Несколько остановок на автобусе, потом еще три на маршрутке.
В транспорте холодно. Автобус старый. Дует изо всех щелей."
"В ресторан приезжаю раньше обычного.
«Пряности» – заведение приличное. Цены чуть выше среднего, приятный контингент. Хотя мой отец с пеной у рта доказывает, что «Пряности» – клоповник.
Зал постепенно наполняется гостями. Я отработала уже четыре композиции, впереди двадцатиминутная передышка.
Кручусь юлой на кухне, даже успевая немного перекусить.
В зал возвращаюсь сытой и без заморочек в голове.
Правда, вот под конец вечера все снова катится в бездну. Хлопаю глазами, пытаясь не сбивать дыхание и продолжать петь как ни в чем не бывало. Но как это сделать, если в зале, за самым дальним столиком, сидит моя тетушка? Она, конечно, уже освоила конспирейшен и внимание к себе не привлекает, но я-то ее узнаю.
Музыка стихает. Улыбаюсь, благодарю публику и удаляюсь со сцены. Лавирую между столиками, опускаясь на стул рядом с тетушкой.
– Агата, – шиплю, – ты что тут делаешь?
– Как что? Я уже давно хотела посмотреть, где ты поешь. Выступление было прекрасным. В свое время я пела в таких местах, которые нормальные люди обходили за километры.
Аги улыбается и протягивает руку.
– Ты на сегодня все?
– Да.
– Тогда бери вещи, прогуляемся немного.
Агата в присущей ей манере приподымает подбородок, поправляет выбившиеся из-под шелкового платка волосы и достает сигареты.
– Здесь не курят, – перехватываю ее руку.
– Как скучно, – цокает языком, – тогда я жду тебя на улице.
– Врач сказал, что тебе нельзя курить!
– И жить, видимо, тоже, – качает головой, кривя губы в усмешке. – Не копайся тут. Я не хочу превратиться в ледяную глыбу на этом морозе.
– Ладно.
Агата уходит, а я еще пару минут нахожусь в ступоре. Так, о ее появлении позже, сейчас нужно собрать вещи.
Быстренько переодеваюсь, собираю барахло и с виноватым видом проскальзываю мимо Коли через центральный вход.
– Ага-та...
