Когда Бригадиру в очередной раз прилетело ботинком в лицо, я не выдержал и подхватил теряющего сознание под руки. Офицер было прыгнул и на меня, но десятки спин просто не подпустили его к нам. Водители, почувствовав нарастающее напряжение, трусливо ретировались, а мы всей толпой принялись писать объяснительные. Писали под грамотную диктовку наших офицеров, где получалось так, что пьяный майор сам напал на бойца по никому не понятной причине. Наши сто двадцать голосов против их двенадцати решили исход битвы с огромным перевесом.
Да и кому нужен быдловатый майор автомобильного батальона? Здесь война, здесь устав не всегда работает. Бригадир неделю лечил лицо, а мы продолжали работать. Здесь, в Ханкале, мы проверяли себя на прочность уже с другой стороны. И снова ни один из нас не подвёл. Хотя общевойсковой госпиталь был рядом.
Симулируй – насколько хватит солдатской фантазии.
Нас очень раздражали бойцы этой сонной дивизии. Проходя строем мимо общевойскового склада боеприпасов, мы часто наблюдали, как они спят на постах в сторожевых грибках.
Мы швыряли камни и крыли их матом через забор, но тыл есть тыл. Когда Лозовой сорвал позвоночник, а я разбил кисть на правой руке, нас поставили в наряд у въездных ворот склада. Там Алексей устроил мастер-класс диверсионного разведывательного дела. В одну из тёмных чеченских ночей Лозовой выкрал пулемёт у караульных. Наутро приехала смена с офицером на БМП, и начался разбор полётов. Мы хладнокровно наблюдали, как лейтенант бьёт в лицо любителя спать на посту.
После неудачных розыскных мероприятий Лёха предложил лейтенанту сделку. Тот ставит нам пиво и даёт прокатиться на БМП вдоль железнодорожных путей, а мы возвращаем им пулемёт. Торговаться с нами не стали и согласились сразу. Под свист и аплодисменты наших парней мы поочередно прокатились на боевой машине. Всё-таки оба по специальности механики-водители. Две бутылки крепкой «Балтики» и две пачки сигарет «Пётр» принесли в тот же день.
Адская командировка подходила к концу. Мы ждали первое число сентября, как первоклассники.
Загорелые и на всю голову шальные. О возвращении домой говорили круглые сутки. Сергей Иванович, человек слова и дела, выбил в штабе для нас новую форму и сапоги. Мы аккуратно уложили её в вещевые мешки и ждали замены. За неделю до убытия в часть пришла последняя колонна, которую наша рота загрузила боеприпасами. Не знаю до сих пор, почему я решил подойти и познакомиться с ребятами. После Грозного меня уже мало интересовали такие знакомства.
