Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
Танкист, пошатываясь, идёт к экипажу БМП, встаёт на мгновение и бросает взгляд на свою догорающую машину. На башне надпись белой краской «Костя – 1—99». Он сплёвывает кровью разбитой губы на снег и снова шагает навстречу к уцелевшим. Командир машины пытается вытолкнуть себя из башни, но ничего не выходит. Руки будто из ваты. Он опускает голову и начинает ковырять грязным пальцем в окровавленных ушах. Ему кажется, что таким образом удастся заглушить звенящую ноту контузии в голове. Содержимое желудка лейтенанта льётся на ботинки само по себе.
Голова болит так, как не болела никогда в жизни. Ребята помогают выбраться командиру, но он сопротивляется и стонет от боли, не выговаривая слова. Уже на броне лейтенант пытается отдать приказ. Тычет пальцем в оставшихся бойцов, пытаясь их построить у машины. Механик соображает первым и достаёт с места старшего стрелка свой АКС. Танкист поднимает над головой разгрузку с четырьмя магазинами. Разбредаются кто куда, поднимая с земли оружие.
На повороте рядом с «Уралом» горит поваленный взрывом тополь.
– Кожевников, – произнёс лейтенант, – собрать документы офицеров.
– Есть, – ответил механик БМП
– Меньшиков, – взглянул на сержанта Игорь, – собери боекомплект, пока не началось.
– Есть, Игорь Сергеевич! – произнёс не по уставу сержант.
– Мустафаев Ренат, на тебе связь. Роди мне её, милый, и поскорее, – приказал Синицын, приподнимаясь с трупа боевика. – Так, ну а тебя как звать, чудо ты наше бронетанковое? Имя, фамилия, боец!
– Колеватов Андрей, механик-водитель Т-72, – ответил, прикусив губу, танкист.
– Где командир твой, а, Андрей?
– Он без головы, товарищ лейтенант. Лицо только, а затылка нет. Это я потом заметил, когда шлемофон снял.
– Всадник без головы, блядь, – еле слышно выругался Синицын.
– Есть связь! – крикнул Мустафаев, освобождая место в башне офицеру. – Только это не наши. Наши не отвечают.
– «Духи» что ли? – удивился Игорь.
– Нет, русские, но полк не наш.
