Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
Единственные, кто на позывной ответил.
– Ну-ка дай сюда, – взял шлемофон и тангенту Синицын.
Офицер пытался вслушаться в происходящее в эфире, но, оглушенный взрывной волной, улавливал только отдельные фразы. Доклад о ситуации пришлось озвучить через Рената. Мустафаев слово в слово повторял за Синицыным, отвечая офицеру громко и чётко.
– Это десантники, – улыбаясь, говорил наводчик, – они за селом в двух-трёх километрах стоят. Позывной «Маяк». Говорят, помочь не могут. Их манёвренные группы на другом участке работают.
– Товарищ лейтенант, здесь всё. И военные билеты дембелей тоже, – протянул планшет с документами погибших Кожевников.
– У нас двенадцать магазинов, по одной гранате РГД и «муха».
Это на пятерых, ребята, – доложил сержант Меньшиков.
– И всё? – поднял брови, морщась от боли, Игорь.
– И всё, – повторил виновато сержант.
– Никто из вас не ранен?
– Никак нет. Повезло, товарищ лейтенант.
– Повезло, говорите? Ну-ну, – сбил улыбки бойцов Синицын. – Если хотим до своих дойти, нужно топать в сторону села, а там противник. Вы понимаете?
– Понимаем, – закивали дружно ребята, – с вами не страшно.
– А мне с вами не страшно, – улыбнулся Игорь. – Танкист замыкающий, я впереди, остальные за мной. Дистанция десять метров. Не отставать и не терять друг друга из виду. Стрелять только в цель. Бить одиночными.
– Понимаем, – снова кивнули бойцы, – лучше так, чем на видеокамеру…
Захрустел снег под ногами солдат. Взбираясь на сопку, офицер взглянул на разбитую колонну, на тела ребят вокруг догорающей техники. Попрощался с каждым. Даже с теми, кого никогда не знал."
"Впереди голый лес и снег. Тишина, будто и не было никогда войны. Задача – из одной точки незаметно прибыть в другую.
