Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
Нам самое главное, чтобы ты с брызгалки своей стрелял метко.
– Не брызгалка, а автомат Калашникова укорочённый, – обиделся танкист.
– А я говорю – брызгалка, – с улыбкой шептал Мустафаев. – Десять минут боя, и бьёт хуже рогатки. От него прикуривать наверняка удобно, если зажигалки нет.
За следующей белоснежной шапкой, сквозь которую торчали редкие кусты орешника, послышался лай собак. Лес заметно редел с каждым солдатским шагом. Остановились у старого дуба, отчётливо улавливая в воздухе запах дыма. Лейтенант снял с плеча автомат и в три прыжка влез на дерево.
– Там они, много. На чердаке крайнего дома какой-то мудак курит. Если это снайпер, то у него точно ПНВ имеется. А где снайпер, там и пулемётчик. Обойти село – это ещё километра три. И не факт, что туда, куда нужно, идём, хлопцы.
– О координатах они ничего не говорили, – ответил растерянно Мустафаев.
– Ещё бы, – взглянул на часы Игорь. – Где нам этот «Маяк» искать? Так до утра ползать будем. Ладно, движение – это жизнь, ребятки. Обходим село по флангу и втягиваемся в глубь леса. Держимся от дороги как можно дальше. Не наткнёмся на своих, до упора идти будем. Нельзя на месте стоять. Вперёд.
В эту секунду по ту сторону села в небо взлетели три жёлтых звёздочки осветительных ракет.
– Вот он, «Маяк», пацаны, – хлопнул с радостью по плечу танкиста Игорь, чуть не сбив бойца с ног.
– Наши, наши, – шептали солдаты, наблюдая за тем, как гаснут ракеты.
– Я знал, товарищ лейтенант, что мы не потеряемся, – не унимался Кожевников. – Катерина, я иду, родная, – бубнил он себе под нос."
"– Ну, чего запели, зелень? – строго оборвал солдат Синицын. – До своих ещё добраться нужно.
Осторожно, не спеша, обходя кусты и тропы, от дерева к дереву шли бойцы. Замирали по взмаху руки лейтенанта и продолжали движение по его команде. Солдаты согревали дыханием замёрзшие пальцы, смотрели в спины друг другу, боясь смотреть по сторонам. Всюду мерещился противник. Нога непременно должна была сорвать растяжку или наступить на противопехотную мину. Казалось именно в эту секунду прогремят выстрелы, разрывая в клочья бушлаты, пробивая беззащитные тела насквозь.
