Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
– Сука, ещё этого мне не хватало.
– Сильный, гад, – навалился всем телом сержант.
– Оставь его, – разжал челюсть бойца Синицын и вставил в рот кляп. – Дышит, сейчас очухается. Чуть язык себе не откусил, бедолага.
Андрей мычал и вращал глазами, постепенно успокаиваясь. Конечности наконец ослабли, танкист разжал кулаки и выпрямил ноги в коленях. По щекам покатились капли слёз. Лейтенант аккуратно вытащил свои вязаные перчатки из его рта и бережно приподнял голову парню, стряхивая с волос налипший снег.
– Жду объяснений, боец, – сказал спокойным тоном Игорь.
– Черепно-мозговая, с учебки ещё, – тяжело дыша, ответил Колеватов. – Дембеля перевоспитать пытались. Уже второй раз такое.
– Ничего, жить будешь. Почему в медсанбат не доложил? Командиру своему, в конце концов?
– Так некогда, война ведь идёт.
– Тебе лечиться нужно, а не воевать, – приподнимаясь с земли, сказал офицер. – Как ты танк-то водишь? Сам идти сможешь?
– Смогу.
– Сержант, помоги товарищу, – приказал Синицын. – За мной шагом марш!
Мустафаев и Кожевников тихо разговаривали друг с другом, сидя под кроной яблони.
– Вроде не стреляют, значит, нормально всё, – зевнул Кожевников.
– Здесь и по-тихому убить могут, – ответил наводчик, поглаживая цевьё Калашникова.
– Чего ты всё время краски сгущаешь, Ренат? Через час-другой в блиндаже греться будем. Может, десантники тельняшку подарят. Крылатая пехота – родня как-никак.
– После беседы с особистом тебе новую форму выдадут. И родственников по камере найдут.
– А при чём тут особый отдел?
– Вопросы задавать любят неудобные, – сплюнул на снег Мустафаев, – сами-то пороху не нюхали, в атаку не ходили, колонны не сопровождали. Армейская милиция, мать её… – Идут, – насторожился Кожевников."
"Между деревьями показались силуэты офицера и двух солдат. Сержант придерживал за локоть Колеватова, но парень всё время высвобождал руку, стараясь идти сам без чьей-либо помощи.
– Что случилось? – обратился Мустафаев к Синицыну.
– Ничего, заплутал танкист немного, – твёрдо ответил лейтенант, дав понять, что не собирается обсуждать эту тему. Игорь взглянул танкисту в глаза, но парень отвёл взгляд, уставившись куда-то под ноги. – Ладно, с кем не бывает. Идём дальше. Смотрите друг за другом, помогайте друг другу. Вы теперь одна семья. Сержант замыкающий, танкист за мной.
