Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
Пацаны смеялись по этому поводу, мол, лучше дочь-проститутку, чем сына-ефрейтора, а нам было плевать.
Как только началась война на Кавказе, в голове созрел план, и мы чётко придерживались его, не отступая ни на шаг. Нас пытались атаковать дембеля музыкального взвода, угрожая расправой, если мы их не заменим. Мы в свою очередь огрызались хорошими связями с комендантским взводом. Последних боялись даже офицеры. Подписать рапорт в оркестр мог только сломавшийся боец или желающий прослужить тихо и мирно. Я не встречал никого среди ребят, кто бы всерьёз относился к такому виду службы, как в полковом оркестре.
Я вёл переписку с краповым беретом, служившим ещё в первую чеченскую войну. Так вот, в его письмах я не встречал ни ноты сожаления, ни протеста в пользу мирного урегулирования. Значит, то, что происходит на Кавказе, нужно закончить, желательно в нашу пользу.
– Тридцать рублей в месяц на восемьсот десять в день махнём, не глядя? – смеялся Андрей.
– Фигня вопрос, – отвечал я, подсчитывая, сколько можно купить хороших электрогитар и микрофонов.
Время шло то быстро, то резко замедляя ход. Так часто бывает, когда тебя разрывают на части сомнения и неуверенность в завтрашнем дне. Мне кажется, наша первая седина прорезалась именно в учебке. Я представлял бегущие секунды и минуты струйкой песка, который находится в стеклянных часах нашей истории. Хотелось со злости разбить их о стену. Провести один день вне времени и пространства, полностью отключившись от реальности.
"Абрамов всегда о чём-то мечтал. Не о великом, конечно, а о своём пацанском. Казалось, ничто не может выбить его из колеи.
