Довольно далеко, под ртутным светом единственного на весь двор фонаря мелькнула коричневая плащевая спина, и капитан сообразил наконец, что его насторожило.
Коричневый плащ.
Коричневый плащ, твою мать!..
Он бросился за ним, как Буран, наконец-то распознавший чужую собаку. Он знал, что не догонит — плащ был далеко, у самого выхода со двора, а на улице, выходящей к метро, шансов у капитана нет никаких.
Наверное, каждый второй из собиравшихся жить при коммунизме и застрявших в хрущевках обязательно имел коричневый плащ, символ времени, так что, может быть, и не стоило нестись, поминутно оскальзываясь на скользкой дорожке, но Никоненко знал совершенно точно, что это именно тот плащ, который был ему так нужен.
Ему повезло. Выскочив на улицу, он отчаянно завертел головой и еще раз увидел его — у самого входа в метро. Капитан ринулся за ним, и какие-то барышни порскнули в разные стороны — он бежал слишком быстро и слишком правильно, за автобусом так никто не бегал. В переходе он попал в середину потока, поднимавшегося из кромешного подземного ада ему навстречу.
— Гляди, куда прешь, козел!.. — Здоровенный поддатый мужик пхнул его в плечо, так, что пришлось схватиться за влажные виниловые перильца, старуха оглянулась с неудовольствием и покрепче перехватила тощую сумчонку. Девушка посторонилась, уступая дорогу, подросток поправил в ухе плеерную затычку.
Он воспринимал все окружающее, как волк — так остро, что звенело в ушах и резало глаза.
Да где ты, черт тебя возьми?! Ты должен попасться мне навстречу, если зашел с той стороны, где вход, а не пер напролом, как я!
Волк видел и слышал гораздо острее, чем человек, и волк засек его.
Коричневая спина была у самого эскалатора, за грязными стеклянными дверьми с судьбоносной надписью “Нет выхода”.
Выхода действительно нет. Нет. Нет.
Пот тек по спине и скатывался за ремень джинсов.
Продравшись через толпу, капитан ринулся к эскалатору, оттолкнул эскалаторную бабульку, всколыхнувшуюся ему навстречу, прыгнул на ребристую ленту, слыша за спиной отчаянную ругань и свистки оскорбленной бабульки. Коричневой спины впереди не было. Чуть не падая, он вывалился с движущейся ленты и понял, что опоздал — поезд, покачиваясь и характерно гудя, набирал скорость, и прямо перед никоненковским носом за стеклом синих дверей мелькнула вожделенная коричневая спина.
Капитан выматерился и вытер пот, застилавший глаза.
— Да вот он, вот этот самый!.. Ну вот, вот!..
Капитан выдохнул остатки азарта и собственное разочарование и медленно обернулся.
Оскорбленная в лучших чувствах эскалаторная бабулька возмущенно тыкала в него пальцем, за ней телепался лопоухий сержантик с грозно-равнодушным лицом.