Министр по делам печати решает посетить школьный вечер встречи выпускников, но неожиданно попадает в центр скандала. Следуя за загадочной Марусей на школьный двор, он оказывается втянутым в историю, где мелкие пакости скрывают опасный заговор. Герою предстоит разобраться, что стоит за...
Когда он не играл в свои милицейские охотничьи игры, он был тем, кем был, — замученным работой, усталым, вспыльчивым молодым мужиком, нежно любящим свою собачищу, стесняющимся ее, Алининого, присутствия и изо всех сил старающимся это скрыть.
И она еще толковала ему про стрекозлов и прыщи на носу!
Он вполне мог выставить ее вон и был бы совершенно прав. Как он сказал? “Я никому и ничего не должен”?
— Скажите мне, Алина Аркадьевна, — он макнул в соль корку черного хлеба и отправил в рот, — у вас никогда не возникало проблем с бизнесом?
— Каких проблем с бизнесом? — увлекшись его рассматриванием, она даже не сразу сообразила, о чем он спрашивает. Оказывается, даже поедая картошку с хлебом, он работал.
— Самых обычных. Вымогательств, угроз, разборок с авторитетами?
В разборки с авторитетами никак не укладывались попытки прикончить Суркову, с Алининым бизнесом вроде бы не связанную, но он должен был спросить.
— Нет, — сказала она, — не было. У меня очень специфический бизнес. Знаете про неуловимого Джо? Ну, которого никто не может поймать? Его никто не может поймать не потому, что он так крут, а потому, что он никому не нужен. Так и я. Кроме того, я же не с потолка упала. У отца в мэрии связи, друзья. Я не на пустом месте начинала, Игорь Владимирович. Я бы никогда в жизни не получила доступ к рекламным бюджетам крупных компаний, если бы компаниям в мэрии не посоветовали иметь дело с рекламным агентством “Вектор”. Так что вопросов ко мне никогда ни у кого не было.
Никоненко доел с тарелки остатки картошки, едва удержавшись, чтобы не вылизать ее, поднялся и потряс чайником, проверяя, есть ли в нем вода.
— А ваша подруга? Через нее не проходили какие-нибудь секретные документы, денежные договоры?
— Маня секретарша, — сказал Алина жестко, — секретарша. С шефом не спит и никакого доступа к информации у нее нет. Кроме того, за информацию убивают только в американском кино. Разве нет?
Никоненко развеселился.
— Вам виднее, — сказал он, — а за что, по-вашему, убивают у нас?
— За деньги, — ответила она спокойно, — только за деньги. Ну, конечно, если не в пьяных драках.
— Ну конечно, — согласился он, и Алина моментально почувствовала себя идиоткой.
Как это у него получается? Его мнение должно быть ей совершенно безразлично, но ей почему-то не хочется, чтобы он считал ее идиоткой. Как будто его мнение может иметь для нее хоть какое-то, значение!
Чайник зашумел на плите, и Буран, вывалив язык, прошел мимо открытой кухонной двери.
