Если этого мало, спросим у остальных участников шоу. Хотите?
Она готовилась, конечно. Вопрос о записке ее не испугал. Но превращение Никоненко из табуреточно-тупого милиционера, которого так легко и приятно было обвести вокруг пальца, в хладнокровного и стремительного охотника ее напугало.
— Разве, — пробормотала она, — только один раз? А мне показалось, что весь вечер. Наверное, он сильно меня достал. У вас в кабинете можно курить?
— Конечно.
Прикуривая, она быстро соображала, как бы ему доходчиво объяснить, чтобы он понял, что с ней шутки плохи и лучше всего ему от нее отвязаться.
— Игорь Владимирович, — придумав, начала она, — я говорю вам совершенно точно, что мои дела не имеют к вашим никакого отношения.
— Это вам только так кажется, — перебил он, не дав ей закончить, — не надо меня учить, что имеет ко мне отношение, а что не имеет, Дина Львовна. Скажите, что было в записке, которую вы написали господину Лазаренко заранее и которую он читал? Это тоже все видели. — Насчет всех он приврал. — Ведь вы ее написали?
— Я написала Димочке одну записку и бросила ее в Тамарин ящик.
Больше я никаких записок не писала, — сказала она холодно.
Длинная трубочка пепла на ее тоненькой папироске вздрогнула и упала ей на юбку. Она нетерпеливо стряхнула ее рукой, остался след.
— Дина Львовна, записок было две. И вы, и я это знаем. У меня нет второй записки, но сейчас приедет ваш Димочка и моментально подтвердит, что записок было две. Вы же его знаете. Прикрывать вас он не станет.
— Не было никакой второй записки, — сказала она.
— И вообще, если это допрос, предъявите мне санкцию прокурора, или что там полагается предъявлять в таких случаях, я вызову адвоката и позвоню Сереже Калинину.
Ох-хо-хо, подумал капитан Никоненко.
Сергей Калинин был знаменитый в Москве банкир и промышленник, герой телевизионных репортажей и газетных статей.
Итак, на заднем плане появился еще Сергей Калинин. Сережа то есть.
Ее нужно было успокоить, и Никоненко это сделал.
— Зачем звонить Калинину? — испуганно спросил участковый “Анискин”.
— Не надо, не надо, Дина Львовна! Мы уж лучше с вами сами разберемся, между собой.
Безупречная Дина почувствовала почву под ногами, потушила сигарету и села прямее.
— Дина Львовна, — продолжил “Анискин” задушевно, — давайте мы с вами договоримся так. Мне нет никакого дела до ваших высоких отношений с Лазаренко. Если они никак не связаны со стрельбой и убийством, я отпущу вас в ту же минуту, как только вы мне все объясните.
