По виску проползла отвратительная холодная капля, скатилась на рубашку. Маруся посмотрела вниз, пытаясь определить, сможет ли она встать на ноги. На животе, как на фотографии, болтающейся в проявителе, проступали неровные черные пятна.
Кровь, поняла Маруся. Почему так много?
Опять шорох, немного ближе.
Он заглядывает в двери. Он не знает, за какой она дверью. Он ищет, открывая все двери по очереди.
Сколько в этом коридоре дверей и которая по счету ее? Если впереди их еще хотя бы пять, у нее есть шанс.
Пол был чужой и холодный. За несколько дней Марусины ноги отвыкли ходить. Держась за шаткую капельницу, она пыталась приноровиться к своим ногам, заставить их сделать шаг, а потом еще один… Капельница предательски тряслась, свет перекатывался в хромированных щупальцах.
Надежды на нее не было никакой.
“Господи боже, спаси, сохрани и помилуй меня, грешную. Не дай пропасть, господи!..”
Да что такое она выдумала?! Что ей в голову взбрело?! По-одумаешь, свет погас! Пробки вылетели! Сейчас придет пьяненький добродушный монтер по имени дядя Коля, починит пробки, и снова будет свет.
Капельница, за которую судорожно цеплялась Маруся, тряслась все сильнее.
Крысиный шорох, короткое царапанье, щелчок ручки. Близко. Совсем близко.
Сколько же дверей в этом коридоре? Как скверно, что она была без сознания, когда ее сюда привезли!
Если она сейчас же, в эту самую секунду не сообразит, что делать, сознание ей будет ни к чему.
Железная спинка кровати, за которую она ухватилась, пытаясь приладиться к непослушным ногам, была холодной и реальной.
Вот окно, в окне уличный свет. Будь проклят этот свет, он выдаст ее, даже если она умудрится куда-нибудь спрятаться. Куда? Под кровать? Она высокая и узкая, под ней все видно, под ней тоже лежит кусок этого проклятого света. Больше прятаться было негде, разве что в розетке.
Марусю начало подташнивать, и холодная спинка кровати больше не помогала.
Следующая дверь скорее всего ее.
Дверь.
Куда она открывается, наружу или внутрь? Когда заходит сестра, звякая своими пыточными коробками, она тянет дверь на себя. На себя.
Маруся отдала бы сейчас все на свете, только бы вошла эта самая сестра!
Если добраться до стены и прижаться к ней как можно плотнее, вжаться в самую штукатурку, в ледяной бесчувственный бетон, может быть… Может быть, он увидит ее не сразу, и у нее будет секунда. На что?!!
Ждать дольше было нельзя. Маруся отцепилась от изголовья кровати и налегла на капельницу.
“Держись! — попросила она ее. — Не сломайся!” Подтянув ноги, она подвинула капельницу на шаг вперед и, ухватив руками поудобнее, шагнула еще раз. До стены было далеко, как до Балтийского моря. Ну еще шажок, еще один, только один шажок!..