В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
И вот, запихивая в рот последний хрустящий кусочек, не заметила, как ее окружили пять бродячих собак. Потрепанные в драках, худые и явно голодные. Каждая ей практически по пояс, а то и выше. Встали вокруг на расстоянии пары метров, будто поджидая, и начали рычать все одновременно. Их желтые клыки казались огромными, с них обильно капала слюна.
Середина дня, жилое место, а на улице никого. Ни ребенка, ни взрослого. Некому ни разогнать стаю, ни позвать на помощь.
Анаит тогда так испугалась, что съеденный кусок встал в желудке колом.
Одна из шавок, что посмелее, вдруг рванула к ней сзади и укусила за правую половину попки. Цапнула от всей души, прорывая клыками ткань юбки, и отбежала, когда испуганная девочка стукнула ее портфелем по спине.
То ли от страха, то ли от всплеска адреналина в ту секунду несчастная не почувствовала боли. Только ужас.
Наверное, если бы в тот момент Анаит не удержалась на ногах и упала на землю, шавки навалились бы на нее всем скопом и здорово погрызли, если не хуже.
И вместо визга ужаса она вдруг закричала абсолютно взрослым голосом, наличия которого у себя даже не подозревала до той поры:
— Пошли вон! Вон, я сказала!
Для убедительности топнула ногой что есть силы. Подняла рюкзак на манер оружия.
Наверное, со стороны это смотрелось комично."
"Маленькая худая девочка с рюкзаком наперевес против пяти здоровых собак.
Но это сработало. Собаки прижали уши, отступили дальше, хоть и не убежали, следили за ней.
Анаит пошла вперед. Медленно, продолжая держать рюкзак наизготовку, прошла мимо. Пересекла опасный участок, завернула за угол и только тогда бросилась бежать домой со всех ног. Никогда так быстро не бегала.
С тех пор собаки ее не пугали.
Вспомнив старый урок, Анаит прекратила трястись, выпрямилась.
Алла же посчитала ее движение вызовом. Вышла вперед и зашипела как змея:
— Ты не в курсе, что с чужими парнями не тусят? Или тебе волосы выдрать надо, чтобы запомнила? Соболь мой!
Анаит, конечно, не хотела драки, но не испугалась.
Она молча надела майку, которую так и продолжала держать в руке. Потом натянула шорты и развернулась к стоявшей перед ней Алле.
— Я Соболю глазки не строила, ты зря меня обвиняешь. Если он тебе так нужен, забирай.
— Белую и пушистую из себя не строй! Ты вечно такая тихая, типа скромная.
