В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
Он вам скажет, когда вернется!
— Еще и бездомную притащил… Нищенку! Чем ты с ним расплачивалась? Передком? Ну он у меня попляшет! Мало мне в больнице настроение попортили, все нервы вытрепали, так еще и дома презент от сына-лоботряса… А ты чего глазами лупаешь? Здесь не приют, ясно? Взяла вещи в зубы и пошла вон! Еще и фиг выгонишь прилипчивую дрянь…
«Да что ж у них за семейка такая! Одни — бог и царь, и вторая туда же! Не разобралась, не расспросила, обвинила непонятно в чем…»
Анаит стало так мерзко, что захотелось быть где угодно, только не тут.
Вылетела из квартиры, забыв попрощаться.
Никогда в жизни она не слышала такого количества оскорблений в свой адрес всего за каких-то пять минут.
Только на улице Анаит сообразила, что так и не сменила наряд — выскочила, одетая как… Как профурсетка! Правильно ее назвала Татьяна Игоревна.
Съежившись от стыда, бедная девушка распустила длинные волосы, чтобы хоть как-то прикрыть открытую спину и плечи.
Немного поостыв, Анаит сообразила, что не нужно уходить далеко от дома. Соболь ведь не виноват, что мама у него — истеричка. Он вернется и не найдет Анаит, переволнуется. Телефона-то у нее нет! Точнее, телефон как раз был, а вот сим-карту они так и не купили.
А то, что поругались… Так он ведь не сказал, что разбег, так? Может, еще помирятся? Ведь люди ругаются, а потом находят точки соприкосновения, компромиссы. Жизнь идет волнами, как ей всегда говорила Карина.
Помириться с любимым очень хотелось. Анаит на многое была готова, чтобы это случилось.
Как жаль, что она никак не могла связаться с Димой, сообщить, что вернулась его мама. Кроме того, стало страшно — вдруг кто увидит ее? Например, дядя Ваграм или папа.
Она поежилась, поспешила назад, низко опустив голову.
