В темное утреннее небо, где только-только появляются первые лучи солнца, стучат дождевые капли в стекла машины. Водительница маневрирует между стремительно движущимися автомобилями, стараясь избежать грязи и брызг, прежде чем она сама превратится в лужу. Это маленький город, где каждый знаком с каждым, где даже безответный попутчик может стать драгоценной роскошью после долгой ночи....
* * *Следующий день не принес ничего нового, хотя я усердно обивала чужие пороги. К вечеру объявился Дед и на манер Вешнякова спросил:
– Что там с убийствами?
«Как будто ему ежедневно не докладывали».
– Работаем, – лаконично ответила я.
– Работнички, – фыркнул Дед. Я ожидала услышать нечто нелицеприятное в свой адрес, раз уж я вновь на боевом посту, но Дед неожиданно замолчал, вздохнул, посмотрел на меня с печалью и произнес:
– Нельзя, чтобы дело осталось нераскрытым. Представь, какое мнение об области и нашей работе в целом.
– Прикажешь людей на улице хватать? – все-таки съязвила я. – Каждого третьего?
Дед поморщился:
– Ты же поняла, что я имею в виду. Неужели ни одного подозреваемого?
– Кое-что вырисовывается. Но до ареста пока далековато.
Против обыкновения, Дед ничего выспрашивать не стал и вскоре, к моему величайшему облегчению, отбыл.
Наутро я позвонила Вешнякову. Он был очень занят и говорить со мной не пожелал. Ближе к обеду позвонил сам.
– Чем порадуешь? – бодро осведомилась я.
– Дулей с маслом.
– Неужто пустышку тянем?
– Кондаревский утверждает, что в ночь убийства был в клубе, машину оставил на стоянке напротив. Стоянка не охраняемая, хотя швейцар приглядывает за машинами, если сигнализация включается. А так как стоянка не охраняемая, то и документации никакой. Не проверишь. Руслан Сергеевич очень сомневается, что его машину могли видеть возле коттеджа, потому что он там не был с двадцать пятого августа, когда в последний раз привозил туда покупателей.
Нервничает, но на своем стоит твердо.
– А дружки?
– Дружки враз разбежались. Кто в командировке, кто в отпуске, а один даже в больнице.
– Это который?
– Ковтан, естественно. Сердце у него больное.
– Может, и вправду больное, – вздохнула я.
– Вот и я о том же, – пригорюнился Артем. – Дубников, владелец ночного клуба, говорит, что ночью Кондаревский точно был в клубе, но отлучался он куда или нет, утверждать не берется, потому что сам играл часов до двух.
– Первая ласточка, – буркнула я.
– Ты думаешь?
– Дожимай сукиного сына. Кстати, как там бабули, показания дали?
– Честь по чести. Одна тебе привет передает.
– Ну, так бери его под стражу.
– Легко сказать.
