В темное утреннее небо, где только-только появляются первые лучи солнца, стучат дождевые капли в стекла машины. Водительница маневрирует между стремительно движущимися автомобилями, стараясь избежать грязи и брызг, прежде чем она сама превратится в лужу. Это маленький город, где каждый знаком с каждым, где даже безответный попутчик может стать драгоценной роскошью после долгой ночи....
этих типов надо найти, тех, что увезли девочек. Неужели это так трудно? Сейчас весь город на вас работает, а где результаты?
Я поднялась и сказала:
– Пойду искать.
– Как насчет ужина? – спросил Дед, когда я уже была у двери.
– Какой там ужин, – хмыкнула я и поспешила смыться. Я сделала Ритке ручкой и покинула приемную, пользуясь тем, что из-за посторонних она не рискнет приставать ко мне с вопросами.
Не успела я дойти до машины, как позвонил Вешняков, голос его звучал так страдальчески, что самой себе впору петлю накинуть от тоски и отчаяния за его загубленную жизнь.
– Приезжай, – сказал он и назвал адрес.
– А что там такого интересного? – задушевно спросила я.
– Мне не до шуточек. – И дал отбой. Конечно, я поехала. Точнее, помчалась на всех парах.
Улица Калинина находилась рядом с Речной, где некогда жил Кондаревский. Еще лет пять назад здесь были деревянные дома с резными наличниками, крылечками и сиренью под окнами, теперь, как и на улице рядом, по обе стороны дороги высились особняки, отделенные друг от друга мощными стенами из кирпича.
Кованые решетки, калитки с домофонами и камеры видеонаблюдения. Возле дома, что имел на фасаде цифру «семь», виднелась вереница машин. Около калитки стоял милиционер и с интересом обозревал чужое богатство.
– Вешняков здесь? – спросила я.
– Ага. На первом этаже, как войдете – направо. Он вас ждет.
Дверь в дом была открыта, я услышала голоса, говорили одновременно сразу несколько человек. Навстречу вывернул неизменный Валера.
– Рад тебя видеть, – улыбнулся он.
– Совести хватает говорить такое, – отмахнулась я.
– Кто ж виноват, что мы всегда встречаемся возле трупов, – еще шире осклабился он. – Место встречи изменить нельзя. Я вроде вестника несчастья, как черный ворон у Эдгара По.
– Ты Эдгара По читаешь? – не поверила я.
– В детстве читал. Теперь ничего не читаю, только пишу. Вот сейчас отправлюсь к себе и сразу начну."
"– Кого хлопнули? – вздохнула я, вовремя вспомнив, что у Валерки язык без костей и соревноваться с ним в словоблудии – себя не любить.
– Не хлопнули, – наставительно изрек он. – Человек решил покинуть нас по собственной инициативе.
– И никто не помог? – не поверила я. – А как зовут этого человека?
– Ковтан, – ответил Артем, появляясь в холле. – У тебя были сомнения?
– В его близкой кончине? Валерка говорит, он сам на себя руки наложил.
– Похоже на то. Выпил цианистый калий, сыпанув его в коньяк. Вот так.
– Где он его взял?
– Коньяк? – удивился Валера.
– Цианистый калий.
