Когда радость одиночества начинается с воспоминаний о счастливых днях, а боль становится невыносимой мыслью о том, что мир для своего ребенка может быть опасен. В этой истории обречённой жене придётся выбирать между своим сердцем и благополучием семьи, когда угроза кроется в самых обыденных вещах....
— Спасибо, — прошептала я, улыбаясь.
В аэропорту Огайо я была почти съедена своей совестью из-за того, что первый человек, о котором я вспомнила после своей лучшей подруги, была Эмма. Но сейчас я полностью поменяла своё мнение.
В чём я виновата? Ведь кроме Камилы и Нормани у меня не было никого, к кому бы я могла обратиться за помощью. Камила снова подвела меня. Нормани не брала трубку. Так почему бы не дать шанс человеку, который готов позаботиться обо мне? Мне просто нужен кто-то, кто будет поддерживать меня, а не мою жену, как сейчас это делает Нормани.
Я действительно нахожусь в заблуждении. Я не знаю, как мне поступить, о чём подумать в первую очередь. И иметь рядом плечо, на котором можно просто поплакать — лучший вариант.
— Что ты о себе вообще возомнила? Я знаю Камилу, как огромную часть жизни Лорен, и я знаю, что она никогда бы не посмела снова обмануть её. Ты взялась из ниоткуда, так кто ты такая, что позволяешь себе так выражаться? — спросила Нормани, стрельнув взглядом в Эмму. — А тебе в следующий раз нужно просто научиться слушать свою жену, а не прохожих с улицы, Лорен.
— Лорен уже большая девочка и в праве сама принимать решения. Если она хочет развестись с человеком, который не любит её, то в чём проблема? Камила причиняет Лорен и её детям только вред.
— Камила за короткое время стала одной из лучших матерей, что я знаю. Я отказываюсь слушать такое дерьмо о ней, — прорычала Нормани. — Ты ничерта не знаешь.
— Я видела её реальное лицо. Она жестокая, эгоистичная, надменная и лживая женщина, — отвечает Эмма в таком же тоне.
— И ты до сих пор не хочешь её заткнуть? — спрашивает моя лучшая подруга, указывая пальцем на Эмму.
— Что я могу сделать, Нормани? У меня не хватает сил на это, — отвечаю я, играя с сыном, пока он обнимает меня.
— Не знаю, блять, может быть, попытаться защитить свою жену? Ты прекрасно знаешь, что она любит тебя, что она любит твоих детей, и ты позволяешь незнакомке критиковать твой брак? — спросила она, посылая удивлённый взгляд.
— Может, я, конечно, незнакомка, но зато я не отвергаю ребёнка из-за его инвалидности и не изменяю своей жене уже второй раз подряд, — вставляет своё слово Эмма.
— Убирайся из моего дома, — зашипела Нормани. — Просто убирайся отсюда. Я не знаю, на кой чёрт Лорен вообще тебе позвонила.
— Ни за что. Если Лорен позвонила мне, это значит, что она, как минимум, нуждалась во мне, — улыбнулась Эмма.
— Боже, пожалуйста, замолчите. Мне всё равно нужно вернуться домой сегодня.
