Пинаю его тело ногой, от чего он тут же глаза свои заплывшие открывает.
– Вы охуели? Кто такие?"
"Непонимающе смотрит на нас, а мне почему-то хочется задавить его. Прямо тут. Не нравится мне этот тип. Очень не нравится.
– Обыщите это тело.
Мои парни сразу же кладут упыря на лопатки, и уже через секунду я вижу те самые золотые сережки с жучками, которые они достают из его заднего кармана. Охреневаю просто от увиденного. Это же ее бабочки, я сам их девчонке выбирал.
– Где ты взял это? Где?!
Хватаю упыря за грудки и трясу, как ненормальный.
Маша бы не стала свое отдавать просто так. Не стала бы.
– Я купил! Мое это. Девчонка беспризорная вчера толканула мне эти цацки! Ей бабки были нужны, а я просто купил, и все. Это что, преступление?
Одним махом отпускаю его, от чего это тело на пол кулем сваливается. Понимание приходит постепенно вместе с каким-то неприятным разочарованием. Маше на хрен мой подарок не сдался. Ей просто нужны были деньги. Ничего кроме.
В сарае сразу же тишина воцаряется давящая, пожирающая меня.
Я чувствую только пустоту, а еще злость. Словно потерял последнюю ниточку, и теперь по-настоящему не имею никакого шанса отыскать девчонку в этом гребаном мире.
– На выход парни. Некого тут больше искать.
Я уже на порог ступаю, когда краем глаза из-под дивана мельком замечаю какой-то розовый цвет. Обувь, кажется, там стоит, кроссовки белые. Один ровно стоит, второй на бок перевернут, от чего я вижу его блестящую розовую вставку.
Точно такие же, как у Маши были. Странное совпадение или нет. Что-то слишком много совпадений на сегодня.
Кажется, я просто сошел с ума, и ее вещи мне уже на каждом шагу мерещатся, но я все же разворачиваюсь как психбольной, иду к дивану и вытаскиваю оттуда эту обувь. Действую чисто на автомате. Просто проверить. На всякий случай.
В моих руках оказываются кроссовки белые. С розовыми вставками. Точно такие же, как у Маши. Она бы точно их не продала, что-что, а обувью она дорожила как ничем другим.
Глотку бы за них перегрызла, но не продала.
Сглатываю и глаза свои поднимаю, смотря на хозяина этого сарая. Его глазенки опасливо бегают по сторонам. Кажется, он уже в штаны навалил от страха. Ошибки быть не может, а это значит только одно: этому гандону просто не жить, если он хоть что-то сделал с девочкой.
Хватаю урода за горло одним махом, к стене его башку прижимая, отчего с нее сыпется белая штукатурка прямо на его волосы.
