Он отстраняется, бросая мне свою футболку, которую я тут же напяливаю на себя. А еще одеяло натягиваю до самых ушей, пытаясь скрыться от него, спрятаться хоть как-то, но куда там. Арбатов, как хищник, никуда меня не отпускает. Я встречаюсь с его взглядом тигриным, и не по себе мне от этого становится. Его взгляд почему-то огнем ярким пылает, когда он смотрит на меня. Такой убить может не задумываясь или ударить, или еще чего. Жуткий, страшный зверь.
– Почему ты задыхаться стала? Пространства закрытые не переносишь?
– Не знаю.
Мне вдруг стало страшно. И дышать было совсем нечем. Я же говорила вам, мне плохо тут.
Говорю ему прямо. Чего уж скрывать. Он сам все видел.
– Вставай, пошли.
– Куда?
– Я сказал иди за мной. В другое место пойдешь. С окном.
Непонимающе смотрю на тигра. То он убить хочет, то помиловать.
– Зачем вам это? Бросили бы подыхать тут. Достаточно снова закрыть меня на замок и оставить на пару часов.
В этот момент Арбатов так смотрит на меня, серьезно и по-взрослому, что у меня тут же стая мурашек по спине проходится.
Невольно назад отодвигаюсь. От него подальше.
– Ты еще свой долг не отработала. Пока косячишь только, увеличивая его. И еще одно. Девочка, ты не бояться меня должна, а слушаться. Лупить тебя никто тут не будет, но ты должна уважать меня. Делать, что говорю. Уяснила?
– Да.
Киваю, а сама план мести продумываю. Не собираюсь я на задних лапках прыгать перед ним. Ему не сломать меня, ни в жизни не выйдет, и я ему это докажу.
Всеволод Генрихович встает с раскладушки, и при этом мы оба слышим шуршание от бумажек.
Он непонимающе смотрит на меня всего лишь миг, а после резко матрац поднимает, и видит все мои припасы сладостей, сворованные сегодня с кухни. Они все в кучу свалены, блестят красиво разноцветные обертки. Проклятье. У меня кровь стынет в жилах. Ну как так…
Он берет одну коробочку в руку, и взглядом меня сканирует. Суровым и строгим. Страшным.
– Что это?
Закусываю губу. Вот же черт, самое лучшее сразу взял.
– Мармелад. Я люблю мармелад. Очень.
– Я что тебе про воровство в моем доме говорил, помнишь?
Опускаю взгляд. Спалилась перед ним. Снова. Вроде и не очень ценное все это, сладости обычные, мармелад простой, а мне стыдно. Пристыдил меня прямо. Черт. Раствориться хочется, чтобы мужчина этот взрослый не видел меня сейчас.
Судорожно простынь руками сжимаю. Не знаю что делать. Жалко ему что ли? Вернуть по-хорошему все это надо.
– Помню. Я не буду больше воровать в вашем доме. Честно. Я все обратно отнесу.
