Кристина, несмотря ни на что, вынуждена оставить свой автомобиль в непредназначенном месте. Мужчина упорно требует разрешения, а она пытается найти выход из ситуации с помощью шутки и наивности. Внутри этой истории скрываются сложные отношения, где даже маленькая победа может стать большим счастьем в напряженной обстановке....
— Чуть не развелись, — поправил её Рома.
— Уже? — удивилась Ангелина и все трое замерли, в недоумении глядя друг на друга.
На секунду повисло молчание, а потом лицо Ангелины озарилось пониманием.
— А-а-а, вы паразиты! В день открытия казино, и в день, когда ваш… сын, должен получить документы… В ЗАГСе… опять! — на каждом шагу Ангелина приближалась, с кошачьим шипением и выставив вперёд указательный палец. — Ругались… из-за… ИМЕНИ?
Кристина вздрогнула, прижала к себе “гражданина Кирсанова”, который уже третью неделю жил без имени и самодовольно хмыкнула.
— Вообще-то — это важное дело! — встал на защиту. — Ему всю жизнь жить…
— И? — сощурилась Ангелина.
— И… нам с ним всю жизнь жить…
— И? — повышала голос Ангелина.
— И мы не можем выбрать!
— До сих пор?
— Нет, — притих Рома, развернулся, забрал у Кристины “гражданина Кирсанова” и молча удалился в машину.
Кристина и Ангелина смотрели ему вслед.
— Пятёру гони, — прошептала Кристина.
— Реально? — Ангелина так широко распахнула глаза, что аж ресницы 10Д примялись.
— Пфф, — самодовольно закатила глаза Кристина. — Мой мальчик — настоящий польский принц.
— Фа-а-ак, — завыла Ангелина. — Ты знаешь, сколько я бабла из-за вас просадила…
— При Роме не ляпни! — подмигнула Кристина и пошла за мужем в машину.
* * *Открытие “Централ Пелас” не шло ни в какое сравнение с тем, как волновались все “приближённые к господину Кирсанову” за свои кровные денежки. Ставка Понятовского была настолько огромной, что он кусал ногти.
"Половина ставила на русского мальчика Ивана.
А вторая половина… на польского принца Цезаря.
Посторонние гости уже разошлись из небольшого приватного бара, на третьем этаже комплекса, откуда открывался прекрасный вид на залив.
— ПРИЕХАЛИ! — завопила Лерка.
— Господи-боже-матерь-божья, — затараторил Сэм. — Так волнительно.
— Так! — объявил Олег.
