Автор
В зале ресторана наступает мертвое молчание, когда диктор новостей оглашает страшную новость о крушении вертолета с двумя пассажирами — Алексеем Лавровым и его супругой. Но для Татьяны Лавовой эта информация меняет все. Она узнает, что сама признана супругой адвоката по ложным данным, чтобы скрыть истинные отношения между ними. Теперь она вынуждена жить под прицелом прессы и закона в роли фиктивного мужа, пытаясь оградить своего истинного супруга от беды....
Он выглядит сосредоточенным и чем-то загруженным, он бросает в мою сторону рассеянный взгляд и только со второй попытки замечает меня.
— Ты веган? — спрашиваю у него.
— Это оскорбление? — он хмурится и подходит ближе.
Облокачивается на барную стойку, играя мышцами. На нем тонкая белая футболка, которая натягивается при движении и показывает, как идеально сложен ее хозяин. Я встряхиваю головой, чтобы не думать о лишнем, и смотрю на его левое плечо.
Слава богу! Ему поменяли повязку.
Чертов по-прежнему кажется отстраненным.
Об отце.
Я даже не знаю его имени.
— Странно, что здесь нет служанок, — я стараюсь растормошить Чертова. — Только охрана и медсестра. Я вчера пыталась выяснить у нее, что нужно делать, когда человека ранили в плечо. Знаешь, что она сказала?
Повисает пауза.
Но я терпеливо жду, и Чертов, наконец, фокусирует взгляд на моем лице, отрываясь от своих мыслей. Он вспоминает, что у нас как бы диалог, а не мой монолог, и перематывает мои последние слова.
— Что? — бросает он.
— Надо вызывать скорую.
Я разливаю кофе по чашкам. Ставлю перед Чертовым его черный без сахара, а в свой добавляю миндальное молоко. Я его люблю, если честно, и в любимой кофейне всегда заказывала кофе с ним.
— Что-то случилось? — я все же не выдерживаю и задаю ему прямой вопрос.
Я сажусь напротив Чертова, двигая тарелку с тостами в центр стола. Еще совсем рано, я обычно ем только часов в десять, но пустым стол оставить не могу. Вдруг он голоден? Внутри как щелкнул тумблер заботы после ранения Чертова, так не могу остановиться.
— Обычные дела, — он делает глоток из чашки.
Рефлекс выдает его. Чертов неосознанно тянется к карману, словно ищет сигареты, но осекается. А я не могу отделаться от мысли, что дела не такие уж обычные.
— Ты сказала, что хотела поговорить, — Чертов проводит широкой ладонью по столешнице, словно разделяет наш разговор на “до” и “после”. Светская пустая часть закончена и можно переходить к делу. — Об отце, я так понимаю.
— Мне пока сложно поверить…
— Зачем мне врать?
— Нет, я не об этом.
