Автор
Омск. Алина услышала слова своего дедушки Бесстрахова — она выйдет замуж за Александра Зверева, внук полковника полиции. Теперь ей предстоит принять это как данность и жить с тем, что Андрей Антонович, деспот-папа, имеет на нее глаза. Брак по дружбе — выбор между облегчением или страданием?...
– Это мое последнее слово! Если ты не выйдешь замуж, у тебя больше не будет деда. Я откажусь от тебя. Зачем мне внучка, которая меня ни в грош не ставит?"
"Так, пошла тяжелая артиллерия. Дедуля на взводе. Ведь может и отказаться…
Эх…
Тогда пора переходить на запасной вариант ответа.
– Я люблю другого.
– Что?!
– Да, я люблю другого, и всякие там Зверевы и Метелкины мне подавно не нужны.
– Ты лжешь! – злобно кинул дед, не принимая мою информацию.
– Нет, я люблю Стаса.
– Кого? Этого бойца?! Да он же не справится с тобой.
– Именно он и справляется.
– Да не может быть такого! Куда смотрели родители? Родниться с его дедом я не намерен. Выскочка! Возомнил себя невесть кем!
Как дедули-то похожи. Представляю, как бы «порадовался» дед Кувалова, если бы узнал про нашу со Стасом «любовь».
– Дедушка, я люблю его.
– Что?! Что это за слово еще такое?
– Тебе определение сказать?
– Алина! Вот непутевая девчонка! – тут Андрей Антонович сел на кресло и горько вздохнул. – И что за манера? Единственная, кто смеет переворачивать все вверх дном.
– Устал? Может, ну их, этих женихов, и чай попьем? – предложила, вдруг понимая, что я очень голодная. Я сегодня ела только пончик и выпила кофе.
– И как сильно ты любишь этого… – дед опять стал пыжиться, – этого бойца?
– Очень сильно.
– Хорошо…
Прищурилась. Что значит «хорошо»? А как же крики и проклятия до седьмого колена?
– Уверен? – на всякий случай уточнила я.
– А сколько дружите и любите? – не унимался Бесстрахов, что дало подсказку о его тактике.
– Ммм… С семнадцати лет, как познакомились.
– Такс… – тут дедушка поднялся и подошел к окну. Молчал, хмуря брови, а потом ледяным тоном выдал: – Пусть так. Но теперь… на нашу помощь не рассчитывай. Не такого я тебе хотел счастья.
Не стала отвечать, надеясь, что потом отойдет и забудет. Порой, такое случалось. Я ведь его внучка. Где-то в глубине души он меня, наверное, любит.
– Уходи! – выдал он, так и не оборачиваясь.
– Хорошо, дедушка, – сказала и направилась к двери, отмечая про себя, что в принципе все прошло относительно нормально.
– Ах да… – его слова заставили меня остановиться. – Это был твой последний день в доме родителей.
– Что? – резко развернулась.
– А как ты хотела? Пошла против семьи.
– Я люблю Стаса.
– Поэтому принимай судьбу, какая есть. Нужно было думать головой.
– Ты тоже бабушку любил и…
– Тут другое: мы были нищие и могли выбирать. А ты…
– Дедушка, ты перегибаешь.
