Алиса шагает по коридору, каждый его шаг отзывается в сердце Владлена Громова. Он отвлекается от работы, взгляд устремляется к ней через левое плечо, где пухлая губа задергивается в искренней усмешке. Владлен почти не изменился за последние три года — такие же красивые мужественные черты лица и темная шерстистая причёска, словно изваяние вечности....
Самойлов дал знак своим, они послушно вылезли из салона автомобиля. Я потянулся к Алисе. Она испуганно отпрянула, вжавшись спиной в кожаное сиденье. Я взвыл от отчаяния, упёршись лбом в её колени.
– Прости, Лиса… Прости, родная. Я всё знаю о том, что произошло несколько лет назад. Я только что узнал… Прости меня, пожалуйста.
Алиса спрятала лицо в ладонях, плача. Её тело разом обмякло. Она сидела на заднем сиденье и рыдала, раскачиваясь. А я понимал, что не имею права даже пачкать её своими прикосновениями, что недостоин дышать с ней одним воздухом.
– Алиса, пожалуйста… Можно? Я хочу всё исправить…
– Ничего! Ничего не исправить! Абсолютно…
Я знал, что не имею права просить её, но всё же умолял, твердил одно и то же. Потом, плюнув, подтянул её к себе и вытащил из автомобиля. Я сжал её в объятиях, замерев на несколько бесконечно долгих мгновений.
– Ты ненавидишь меня, Лиса? Я недостоин даже твоей ненависти… Прости.
Глава 48. Владлен
Внедорожник Самойлова, заурчав мотором, сорвался с места. Мы остались одни.
– Лисонька, чёрт… Я был слеп. Я не дал тебе шанса сказать. Я ошибался всё это время…
– Отпусти, Влад.
Алиса толкнула меня ладошками в грудь. Я медленно разжал объятия, поставив её на землю, и тут же опустился на колени, обхватив её ноги.
– Не могу… Делай, что хочешь. Но не могу тебя отпустить. Не хочу. Не-е-ет… Только не сейчас… Пожалуйста…
Я как одержимый, цеплялся пальцами за подол платья, прижимаясь лбом к её коленям. Я исступлённо целовал ткань платья, чувствуя тепло нежной кожи. Вдыхал сладкий аромат и не мог позволить Алисе сделать хотя бы один шаг прочь от меня.
– Я сделаю всё, что угодно. Лисонька, любимая моя… Только дай мне шанс… Я постараюсь исправить всё, что сделал. Я всю землю переверну ради тебя…
Мне казалось, я оглох. Я что-то говорил, но не понимал, что именно говорю. Умолял, стоя на коленях. Я молился ей о прощении, как не молился никогда в своей жизни. Хватал её тонкие пальцы, прижимая их к своему лицу. Они почему-то были мокрые и солёные от слёз.
