Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Пока несильный, но всё легко может измениться.
— Вот вы где? — раздался голос за спиной. — Пойдём.
Мы молча проследовали за Напалмом и, выбравшись за периметр, остановились у машины. УАЗ уже вовсю тарахтел дизельным двигателем. Вскоре к нам подошёл Глаз и, не говоря ни слова, полез на пассажирское место. Мы со Стэпом заняли задний диван, а Напалм уселся за руль.
— Ну и? — не выдержал и спросил я. — Инструктаж-то будет?
— Угу, — буркнул Напалм, включая заднюю передачу. — Как до места доберёмся, так сразу."
"Стэп заметно нервничал.
— Может, уже скажете хоть что-то? — снова подал голос я.
— Потерпишь, — сухо отрезал Напалм.
— Вы точно понимаете, что такое военная операция? — поморщился я. — Даже секретные миссии по несколько раз доводятся до состава, чтобы избежать ошибок.
— Ты можешь просто заткнуться? — обернулся ко мне Глаз.
— Как хотите, — пожал плечами я и уставился в окно.
Минут десять мы петляли по улицам, пока не забрались в огромный частный сектор. Здесь я окончательно потерял всякие ориентиры вместе с пониманием происходящего.
Напалм остановил машину у ворот двухэтажного особняка, но всё так же продолжал сидеть молча, даже двигатель не глушил. А когда открылись ворота и я увидел знакомую рожу Утиля, наконец смог с облегчением выдохнуть. Нас точно привезли сюда не на смерть, хотя от этого товарища всего можно было ожидать.
— Выходим, — буркнул Глаз и вывалился на улицу.
Утиль закрыл за нами ворота и молча, не здороваясь, прошёл мимо меня к дому. Мы дружно последовали за ним. И я нисколько не удивился, когда внутри нас встретил Старый. Он мазнул по нам взглядом и указал на стулья, которые расположились перед ним, уже заранее составленные в ряд. А как только мы расположились и перестали ёрзать и греметь, Старый перешёл к делу.
— Значит так, — начал он.
