Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
В тот момент мне казалось, что я уже сломался. Тот Геннадий Барков, что всю сознательную жизнь ковырялся с железками в гараже, исчез, а его место занял другой: мясник и убийца. Я смирился с этим, принял новые правила игры, а затем они вновь изменились. Меня сровняли с дерьмом, превратили в скот, который доили каждые две недели. И я вновь открыл в себе новые горизонты, познал ненависть, гнев и голод. Но всё-таки смог удержаться на краю пропасти и остаться человеком. А теперь жизнь подкинула мне очередное испытание.
И вроде ещё вчера для меня всё было предельно ясно: Глаз — плохой, а Старый и Утиль — хорошие. Но увиденное сегодня пошатнуло мою уверенность. Хочу ли я стать таким? Определённо нет!
— И как мы будем его искать? — разлепил рот Стэп. — А если мы не справимся, что тогда? Нам нужно рассказать остальным.
— Нельзя, — покачал головой я. — Если люди узнают об угрозе, начнётся повальное бегство.
— Да, но они останутся живы.
— Надолго ли? — Я покосился на приятеля. — Сколько из них успеет добраться до очередной крепости? Да и где гарантии, что там им будет безопаснее?
— Но как найти того, кого мы в глаза не видели? Ты ведь слышал, что сказал тот человек с бледным лицом: даже его имя, скорее всего, не настоящее.
— Есть у меня одна мыслишка, — усмехнулся я. — Нам нужно отыскать гнездо и оставить послание.
— Только не говори, что ты собираешься спуститься в метро, — поморщился Стэп. — Мы там и минуты не продержимся.
— Его сегодня заблокируют, — напомнил я.
— Вообще не вижу смысла в этом дерьме.
— Как и я, — пожал плечами я. — Но приказ уже отдан, и люди, скорее всего, на позициях. Разве что это очередной план Глаза.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— А что я могу? Думаешь, если мы прибежим в кремль и начнём орать об этом — нас послушают⁈
— Резонно, — не стал спорить Стэп. — Ладно, допустим, мы отыщем гнездо, что дальше?
— Попробуем взять одного из них живым и допросить.
— Ты в натуре больной⁈ — тут же возмутился напарник. — Как ты себе это представляешь?
— Выстрел в голову даст нам немного времени.
— Это я и без тебя понимаю, — отмахнулся он. — Допрашивать ты их как будешь? Я слышал, что эти твари совсем не чувствуют боли.
— Серебра они всё же боятся, — хмыкнул я. — Так что шансы есть. Остальных убьём, по возможности вырежем сердца и оставим послание Лебедеву. Он обязательно клюнет и захочет с нами пообщаться.
