Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
— Мы внутрь попасть сможем?
— Если механизм с другой стороны не блокировали, — пожал плечами Макар. — Но, похоже, сюда проник кто-то не самый умный, даже привод на броне не скинули. Так что шансы есть.
— Как думаешь, там выродки? — спросил Стэп и переломил обрез, проверяя наличие патронов.
— Без понятия, — честно ответил я и тоже снял с предохранителя «сайгу», а затем кивнул Макару: — Открывай.
— Ща, — буркнул он и похромал куда-то за угол.
Вскоре он вернулся в рукояткой в руках, похожей на ручку от советской мясорубки, только раза в три больше.
— Ну точно дебил какой-то, — добавил он и продолжил вращать рукоять.
Примерно на четвёртом обороте створка с лёгким щелчком приоткрылась, и мы наконец вошли в святая святых. Ох, как же мне хотелось поглазеть вокруг! Но пока было не до этого. Нужно отыскать того, кто засел внутри, и обезопасить себя.
— Куда? — шёпотом спросил я.
— Здесь всё прямо, — ответил Макар.
— Ты слева, я справа, — скомандовал я Стэпу и двинулся вперёд.
Макар остался возиться со створкой, а мы не спеша двинулись по узкому коридору. Первая дверь справа оказалась санузлом, следующая — комнатой связи. Далее шёл какой-то склад, за ним — генераторная. Все они оказались пустыми, как и по левую сторону.
Мы выбрались в просторное помещение, которое было заставлено коробками и ящиками.
Что-то зашуршало в углу, привлекая моё внимание. Я резко развернулся в сторону шума, всматриваясь в полумрак помещения через прицельную планку. Стрелять очень не хотелось. Грохот будет такой, что заложит уши.
— Эй, выходи, если жить не устал! — крикнул я. — Прятаться здесь негде, всё равно найдём.
— Не стреляйте, пожалуйста, — вернулся испуганный девичий голосок.
— Там баба, что ли? — удивлённо спросил Стэп.
— И я, кажется, догадываюсь, какая, — хмыкнул я. — Ева, ты⁈
— Я, — отозвалась кремлёвская парикмахерша.
— Одна?
— Нет, с братом.
— Выходите, — бросил я и опустил ствол. — Мы вас не тронем.
В дальнем углу зашевелилась тень, а вскоре появились и Ева с братом.
