Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Решётку, преграждавшую вход в кремль, вырвало и смяло так, будто она была сделана из пластилина. От ворот в принципе ничего не осталось, кроме жалких огарков на металлических петлях. А стена с внешней стороны точно так же превратилась в оплавленное стекло, и от него до сих пор тянуло жаром, несмотря на крепкий мороз.
От городской площади совсем ничего не осталось, просто изрытое воронками пространство, заваленное битым хламом и остовами обгоревших машин. Прилегающие к ней здания по большей части обрушились, оголяя внутреннее убранство помещений.
Старого нигде не было видно, как и других бойцов. Но их голоса доносились откуда-то из-за домов. Туда мы со Стэпом и направились.
Первые признаки жизни обнаружились на Большой Покровской улице.
— Эй, вы чё здесь трётесь⁈ — грозно крикнул один из бойцов и направил в нашу сторону оружие.
— Спокойно, — примирительно поднял руки я, — мы Старого ищем.
— Кто такие? Документы есть при себе?
— Ты нормальный вообще? — выпучил глаза Стэп. — Ещё бы паспорт попросил.
— Кто такие, я спрашиваю! — с нажимом повторил он и снял автомат с предохранителя.
— Из кремля мы, — ответил я. — В бункере отсиживались. Я Брак, это Стэп.
— Брак, значит? — усмехнулся боец и выпрыгнул из кузова. — Ну спасибо тебе, братан. Чётко ты этих ублюдков в одном месте собрал.
Боец крепко пожал мне руку и, похлопав себя по карманам, выудил из нагрудного пачку сигарет.
— Угостишь? — тут же оживился я. — Больше суток уже не курил, ломает.
— Бросать надо, — поморщился тот и протянул мне всю пачку. — Забирай, у меня ещё есть. Как бы избавиться от этой заразы…
— Если найдёшь способ, дай мне знать, — усмехнулся я и прикурил от его зажигалки. — Так где Старый, не подскажешь?
— Там, дальше по улице, в кафе «Берлога». Подвальчик такой, по правой стороне.
— Спасибо, — поблагодарил его я.
— А чем это вы их так? — полюбопытствовал Стэп.
— Вначале авиацией прочесали, потом кассетной артиллерией шлифанули.
